Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

Все совещания давно закончились, но я не отпускал секретаря. Мне нужно было убедиться в том, что она выполнила все мои мелкие, но очень важные поручения верно. Я должен был смотреть по всем сторонам одновременно, крутить голову на триста шестьдесят градусов, чтобы не упустить ни одной детали.

Я чувствовал себя как хищник, который загоняет жертву в капкан, все мои нервы были на пределе. Натянуты, оголены, вывернуты наружу. Такой азарт в крови не кипел во мне уже очень, очень давно, и сейчас я испытывал какое-то мучительное, болезненное удовольствие от того, что этот пожар эмоций был спровоцирован женщиной. Моей женщиной. Чужой женщиной.

Тогда, в ту ночь, мне нужно было сказать ей, что забираю ее с собой, к себе, и никому, никогда не отдам. Уже утром понял, уходя, бросив прощальный взгляд на нее, что эта ночь все равно повторится. Еще раз точно. Потому что только усилием воли я ушел до рассвета, чтобы ей не удалось рассмотреть меня при свете дня и понять, что тот, с кем она провела эту ночь, не ее законный и благоверный, а другой. Совсем другой мужчина.

От мыслей об этом все внутри снова потянуло, ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Мне хотелось крушить все подряд, выпуская обозленного зверя наружу, но я не мог себе этого позволить. Не сейчас. Еще не время.

Все так запуталось, так закрутилось, но мне нужно было время, чтобы что-то случилось, произошло, и подвигло кого-то из нас на действие.

Я затаился, пережидая свое сумасшествие, безрезультатно надеясь, что оно пройдет и тяга к Оксане пропадет.

Игорь ушел в дела, разбирая все препоны, которые специально выставлялись.

А Оксана…она совсем пропала с радаров, и, если бы не мои специалисты, я бы вообще не знал, что она делает, чем живет, с кем общается по телефону и что мониторит в Интернете.

Весь этот треугольник начал неимоверно бесить, раздражать, драконить, и нужно было срочно искать из него выход.

Я посмотрел в угол компьютера, куда транслировалось видео с приемной. И вовремя: увидел, как широкой, размашистой походкой отчаявшегося человека туда вошел Игорь.

Потер руки в предвкушении.

Кажется, пружина, которую я затягивал уже вторую неделю, наконец, выстрелила.

Сейчас-то все и решится.

— Я по личному вопросу, — бросил он, закрывая за собой дверь и отрезая подступ секретарю.

Она все же приоткрыла дверь, но я жестом отпустил женщину. Посмотрел на мужчину.

— По личному? Слушаю, — сам же откинулся на спинку кресла, не предлагая посетителю сесть. И пусть он практически нависал надо мной, хозяином положения все равно оставался один человек. И это был я.

Он тут же стушевался, бравада, ярость, подпитанная дорогой, провалилась. Я видел по его глазам, что он озадачен, немного растерян. Хмыкнул презрительно.

Это подстегнуло его.

Он выставил вперед указательный палец и угрожающе двинулся вперед.

— Это все ты, Камал. Ты. — я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит. — Все это твоих рук дело! — в его тоне проскользнули истерические нотки. — Что за игры? Ты сам лично убиваешь предприятие, которое тебя подняло со дна! Зачем? Для чего ты это делаешь?

Я кивнул головой и соглашаясь, и не соглашаясь с его обвинениями.

— Чего тебе от нас нужно? — он оперся ладонями о стол. — Чего ты добиваешься? Тебе нравится играть с людьми?

Он начал загибать пальцы левой руки, перечисляя все мои злодеяния.

— Прокол Левашова с патентом, который грозит иском почти на миллиард; отказ MGN от поставок; перетягивания персонала из лаборатории. — тут он резко мазнул рукой, начал рубить ладонью воздух в такт словам. — Полное обнуление всего, что было сделано! А теперь еще что? Перешел на личности? Вспомнил свое темное прошлое? Решил задавить своими бандюганами? Да я тебя…Я тебя сдам в органы, понятно?