Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

Переезд сродни пожару, это знают все. Упаковываю вещи, разбираю посуду. Имущества не так много, все-таки мы живем здесь не так давно, но все равно нужно успеть перевезти все.

В самый последний момент мне удалось перехватить квартиру в районе, который находится не так далеко от офтальмологической клиники, где работает Игорь, и я с быстротой распространяемой в женском коллективе сплетни занимаюсь делами нашего быта.

Отзваниваюсь в кафе: прийти на собеседование не успеваю, и меня заверяют, что я могу подойти в течение месяца, и даже чем позже, тем лучше, тогда точно найду работу. Это окрыляет. Хоть небольшую копеечку, но свою, буду иметь, чтобы чувствовать себя свободной и взрослой.

Мечты об учебе снова откладываю в ящик в самом темном углу своего сердца. Пока не время для себя, снова не время для себя…

— Тебе нравится? — ставлю вечером перед Игорем чай. Он хмурит брови. Видимо, не понимает, о чем я его спрашиваю.

А мне хочется, чтобы он хоть немного оценил те жертвы, те мучительные дни, часы, которые я самолично провела, перевозя все наши вещи, подготавливая квартиру. Мыла, чистила, скребла. Убирала, складывала, ругалась с грузчиками, готовила ужин в конце концов!

Он угукает.

Я обессиленно опускаюсь на табурет. Кажется, он даже не заметил, что мы теперь едим совсем в другой квартире, за совсем другим столом.

— Как дела в офисе? — выдавливаю из себя каплю интереса, хотя его там и нет в помине: одна усталость и больше ничего. Игорь отпивает чай из большой чашки, отставляет ее на край стола. Я машинально поправляю ее: еще чуть-чуть, и она упадет! И, кажется, делаю это вовремя: он резко поднимается со стула, отходит к окну.

Опирается о подоконник, вглядывается во тьму за окном.

— Не твое дело.

Я замираю, будто пораженная молнией.

— Как это – не мое? — глуховато повторяю за ним непослушными губами.

Он дергает плечом, будто хочет смахнуть с тела липкое внимание моего удивленного взгляда, и не отвечает.

Потом вдруг поворачивается всем корпусом, складывает руки на груди. Смотрит в пол.

— Я еду в командировку. На три дня.

Молчу, ожидая, что он скажет дальше, только бы не поднимать скандал на тему того, что я узнаю все самой последней.

— Когда?

— Уже завтра. — Он смотрит в пол, в потолок, куда угодно, но только не на меня. Сводит челюсть, на которой играют желваки. — Приготовь мне костюм, рубашки. Это деловая поездка. Буду беседовать с компаний о том, почему прекращены поставки материала. Или мы расторгаем с ними договор.

Он пожимает плечами, массирует шею.

— Хотя не хотелось бы, у них очень удачный курс… Немцы, что ты скажешь…

От удивления у меня перехватывает дыхание.

— Ты летишь в Германию?

— Ну да, а что тут такого? — он достает телефон и утыкается в него, листая какие-то страницы и параллельно отвечая кому-то в чате. Вижу отражение экрана на темном стекле окна и душу в себе злость. Ну сказать-то можно было?!

— Кстати, — он вдруг поднимает глаза и впервые за день смотрит прямо на меня. — Во всех наших бедах виноват Камал.

Прижимаю руку к груди – настолько быстро начинает колотиться сердце. Как - Камал? Неужели в этих мелких и не очень проблемах повинен этот человек? Муж смотрит внимательно на меня секунду – другую, кивает сам себе, каким-то своим мыслям.