Офисный тиран - Юлия Бузакина

Воровский помогает мне сесть. Я медленно опускаюсь на свое место за столом в кабинке. Горло пересохло, но я не могу глотать. Лицо горит. Мне страшно, страшно… Воровский довезет меня до дома, но нигде нет гарантии, что разъяренный Олег не сорвет дверь с петель посреди ночи. Он изобьет меня до полусмерти после того, что ему сказал Воровский…

Анна перехватывает выразительный  взгляд Воровского и начинает щебетать, поглаживая Азуле по руке. Тот уже очень пьян. Млеет, просит сказать тост за самых лучших девушек из России.

Вся компания весело поднимает бокалы за нас с Аней. Я через силу улыбаюсь, пытаюсь дышать, но тошнота никак не хочет отступать.

Я даже не понимаю, что говорят. В голове шумит. Горло сухое, я по-прежнему не могу пить.

Воровский кладет руку мне на низ спины.

— Лиза, возьмите себя в руки, — тихо говорит он. — Мы выйдем вместе, и я отвезу вас домой.

— Только не домой, — сдавленно шепчу я. — Он придет туда…

Некоторое время Ворвоский внимательно смотрит на меня.

— Хорошо. Обсудим это, когда сядем в машину.

Наконец компания начинает собираться на выход. Азуле напевает какую-то французскую песню. Заместитель Воровского вместе с одним из ведущих трейдеров подхватывают его под руки.

Воровский помогает мне надеть шубу. Я опасливо выглядываю из кабинки. Будто невзначай, а на самом деле, чтобы убедиться, что за нами никто не следит.

Но я просчитываюсь. Банкет за столом Олега в самом разгаре. Наши глаза встречаются. Его взгляд. Пронизывающий, жесткий. Как будто взглядом он подписывает мне приговор.

Колени подгибаются, но я приказываю себе стоять. Едва дыша, выплываю вместе с Воровским из кабинки. В какой-то миг Воровского отталкивает пьяный Азуле. Кладет руку мне на низ спины и притягивает к себе. Я растерянно улыбаюсь.

— Лизья, ма шоли… — целует меня в щеку он.

Под ненавистным взглядом Олега мы выходим из «Амарата». Азуле покрывает мои руки поцелуями на прощание. Я знаю, чую спиной, что Олег это видит сквозь стекло ресторана. Нет, сегодня я точно не поеду домой. Вызову такси – и к родителям. Там у меня будет время, чтобы решить, как быть дальше.

Машем Азуле и компании, а потом, когда служебная машина отправляется в аэропорт, Воровский подводит меня к черному джипу. За рулем водитель.

— Куда, Михаил Викторович? — оживляется он.

— А покатай-ка нас по центру, Лёва, — внимательно посмотрев на меня, решает Воровский. — Площадь и парк сейчас очень красивы. Покатаемся, Лиза?

Я коротко киваю. Голова пульсирует болью от пережитого напряжения.

Мы садимся назад, и джип трогается с места.

Воровский молчит. Я разглядываю сверкающие волшебством ночные улицы и понемногу начинаю успокаиваться.

— Говорите, ваш муж хорошо вам заплатил за молчание, Лиза? — нарушает спокойствие его голос.

Я сглатываю. Ну, зачем? Зачем снова ввергать меня в пучину воспоминаний?

— Если бы у меня был пистолет или автомат, я бы не задумываясь, выпустила всю обойму ему в голову, — вздрогнув, порывисто выпаливаю я. И тут же тушуюсь, испугавшись своего откровения.

Воровский внезапно оживляется.

— Кажется, я знаю, что может поднять настроение, — произносит он. — Лёва, сделай один круг около парка, и вези нас в клуб.

— Хорошо, босс, — кивает тот.

— А что мы будем делать в клубе? — настораживаюсь я.

— Пить водку и стрелять.

Сглотнув, смотрю на него.

— Надеюсь, не в людей?

— Нет. По мишеням.

Идея неожиданно приходится мне по душе. Я никогда не пила водку, и тем более, не стреляла по мишеням.

— Уговорили, поехали, — выдыхаю и расслабляюсь.