Чужая любовь - Лариса Васильева

- Припозднилась  ты, Катерина, сегодня. Скорее бы твоя Елена выходила. Совсем ты замаялась. С Индии такая красивая приехала, поправилась, а теперь опять страх Божий, коленки и те треугольниками торчат, точно кащей. Садись ужинать, я картошки нажарила, а то ты привезла от бабки полный пакет, а не готовишь. Опять на один чай перешла.

- Зря вы старались, есть мне совсем не хочется.

- Хочется, не хочется. Когда тебе говорят, садись есть, значит, садись и ешь.

- Вы мне лучше, Вера Павловна погадайте.

- Погадать? Так и быть погадаю. Сразу, как поешь, так и погадаю.

Катя смотрела, как квартирная хозяйка деловито достала из резной шкатулки колоду карт, проделала с ней несколько странных на взгляд девушки  манипуляций.

- Ну, Катерина, говори, на кого тебе гадать? На женихов что ли?

- Нет у меня женихов. Были, да все вышли. Что на них гадать и так всё ясно. Погадайте на меня. Почему все бросают,  никто не любит, и мать тоже, даже переночевать не предложила.

- Мать, Катерина, это святое. Бог не может быть везде одновременно, поэтому он создал матерей.

Екатерина подсняла карты, и хозяйка занялась привычным ремеслом.

- Ты говоришь, что и отец у тебя есть, и мать? Карты по-другому легли.

Вера Павловна, молча и сосредоточенно, перекладывала картинки, пожимая плечами и покачивая головой.

- Как карты легли? Что говорят? Говорите. Что вы ничего не видите?

- Старый человек видит хуже, но больше.

- Не молчите.

Теребила за руку  замолкшую Веру Павловну, испугавшаяся затянувшейся паузы Катя.

-Туз пик ей выпал. Прямо лёг.

- Кому выпал? Ну, говорите вы, наконец.

- Нет её среди нас. Умерла твоя мать.

Слова старушки не на шутку испугали Екатерину, никогда не верившую гаданиям. Она бросилась в свою комнату, где оставила сумку с телефоном, который почему-то, именно сейчас, решил поиграть с ней в прядки. Вытряхнув на диван содержимое сумки, Екатерина схватила телефон, найдя номер матери, нажала на вызов.

Наконец, в телефоне послышались гудки, мать не отвечала. Катя дрожащими пальцами отбилась и ещё раз нажала на вызов. Опять послышались гудки вызова.

Мысленно умоляя мать ответить, девушка ругала себя, что редко звонила, глупо и по пустякам на неё обижалась. Она в этот момент простила все полученные оплеухи, свои детские новогодние сладкие подарки, из которых разрешалось Алексею выбирать понравившиеся ему конфеты.

«Если мамуля так поступала, на это были причины, я тоже не сахар»,- казнила она себя.

Катя вмиг простила постоянные упрёки, унижения, углы и тёмные комнаты. Не дождавшись ответа, не услышав привычного: «Это опять ты? Случилось что-нибудь? Я отдыхаю. Что звонишь?», в полной уверенности, что с матерью случилось самое страшное, Катя набрала номер бабушки, маминой мамы.

Бабушка Ира ответила сразу.

- Бабушка, почему вы мне не сказали, что моя мамочка умерла, почему вы скрыли, не позвонили? Почему, бабушка? Разве так можно? - зарыдала Катя первый раз громко, навзрыд. Она сквозь рыдание слышала, как на другом конце плачет бабуля.

- Катенька, внученька, ты моя горемычная. Откуда ты всё узнала? Кто же рассказал-то тебе? Не плачь, моя хорошая деточка, не рви своё доброе сердечко. Знай, бабушка с дедушкой тебя больше всех на свете любят. И за тебя, нашу внученьку, и за мамочку твою. Давно хотели всё тебе рассказать.

- Как давно? Я  только две недели как у вас была? Почему  ты мне не позвонила, не сказала?

- Любка не разрешала, говорила, от рук отобьешься, слушаться перестанешь, вот мы с дедом и молчали.

- Какая, бабушка, Любка?

- Ну, дочка моя младшая, Любка, мать твоя названная.

- Так она жива?

- Кто? Любка то? Жива, что ей сделается. Приходила, скандалила, зачем мы тебе на сапоги денег дали, надо было  Алёшке помочь. Дед запрещает Лёшке помогать, говорит, что тунеядец и гроша ломаного от него не получит. Избаловала Любка мальца с детства.

Катя запуталась и не совсем понимала слов бабушки:

«Так, что мать мне не мать. Получается, что настоящая моя мать умерла. А бабушка Нина и дедушка Ваня и папка у меня хоть родные?»

- Бабушка, а кто была моя мама?