Чужая любовь - Лариса Васильева

- Кого стесняется, тебя?

- Да, нет, синяков, думаю. Когда мы приехали, я не заезжая домой, сразу к ней с подарками.  Лиза вся избитая, в синяках, один глаз не открывается, опух и ему прислуживает. Он лежит на диване, Когда я всё это увидел, что он сделал с моей Лизонькой, думал, убью подонка, выкинул его из квартиры, она в слёзы, ко мне с кулаками, кричит, что тоже уйдёт. За ним побежала. Если бы жить негде было или материальная зависимость. Квартира Лизы, деньгами не обижаю. Вроде не дурак, а не понимаю я женщин. Как такое терпеть можно?

После вкусного ужина Катя помыла посуду и посмотрела на часы. Уловив её взгляд, он произнёс:

- Хочется, чтобы ты осталась, вещи мы перевёзём завтра. Ты даёшь мне силы, умеешь слушать, никогда ничего не просишь и не требуешь, благодарна каждому пустяку.

Девушка подошла, её руки легли ему на плечи, потёрлась носиком о его нос и прошептала:

- Только мне надо позвонить хозяйке, а то она весь вечер у окна меня высматривает, беспокоится. Только тебе можно?

«Просыпайся, мой хозяин, это я твой телефон» зазвучал будильник в телефоне девушки, обернувшись, она увидела грустное лицо  Сергея Александровича, быстро обняла его и поцеловала: «Что-то не так? Как ты себя чувствуешь?»

- Всё хорошо, мой любимый Птенчик. Как там Лиза? Она сбрасывала мои звонки, хотя знала, что я больнице.  Сегодня поеду к ней. Если ещё раз он дотронется до неё, я его точно убью.

Решение Сергея Александровича  испугало Катю: «Тебе нельзя волноваться. Давай поступим так: я попрошу на завтра выходной и съезжу с тобой. Потерпи один день».

Екатерина, дождавшись Викторию Валерьевну около закрытого офиса, пока не пришли сослуживцы, кратко изложила возникшую проблему.  Начальница, которая ещё по отпуска наводила справки о Сергее Александровиче, и была весьма хорошего о нём мнения, одобряла её связь и сразу отпустила Катю,  дав ещё два выходных дня. Она возвращалась к мужчине,  радуясь трём дням отдыха.

Девушка  по дороге позвонила Сергею Александровичу и, подходя к подъезду, увидела его  в машине. Он хотел выйти, чтобы помочь ей сесть, но она его остановила.

- Я сама, не надо мне помогать. А тебе можно за руль? Ты всё-таки решил сегодня ехать?

- Да, о ней кроме меня некому позаботится.

Легко и уверенно автомобиль выехал со двора. Катя  думала, что они едут к Лизе, но машина подъехала к ресторану, обогнула его и остановилась у заднего входа. Этот был тот ресторан, в котором когда-то Геннадий Владимирович кормил её обедом.

- Лиза здесь живёт?

- У меня здесь дела,- ответил он и открыл дверь машины, приглашая её выйти.

- Можно, я  подожду здесь.

- Не капризничай, пошли. Я ненадолго. Посидишь в моём кабинете.

Екатерина подчинилась и вошла в открытую дверь  помещения. Девушка видела, как люди окружили Сергея Александровича, поздравляя с выздоровлением и с пожеланием здоровья. Катя стояла в уголке, чувствуя себя лишней, и жалела, что всё-таки не настояла и не осталась сидеть  в автомобиле.  Приняв поздравления и пожелания, Сергей Александрович  осмотрелся вокруг в поиске её и, заметив, подошёл и представил: «Екатерина Сергеевна!» И обратившись к красивой  средних лет женщине, добавил: «Жанна Алексеевна, проводите  Екатерину Сергеевну в мой кабинет».

- Вы дочь Сергея Александровича, очень похожи, особенно глаза. Почему же он вас совсем не кормит или это дань моде?

Катя промолчала, не зная, что сказать: «Скажу, что не дочь. А тогда кто? Конь в пальто».

Кабинет был светлым, но не большим с т-образной формы столом в центре, в окружении стульев и креслом во главе. Катя села в уголок кожаного  дивана, который стоял около двери, рядом на журнальном столике лежали журналы одной тематике.  Она опять почувствовала чужой себя в его мире. Через несколько минут в кабинет вошла официантка, подкатила поближе к девушке столик и, поставив кофе и пирожные, вежливо произнесла: Пожалуйста, прошу вас! Приятного аппетита».

Ни к кофе, ни к пирожным она не прикоснулась, так и сидела в своем уголке, роясь в телефоне в поиске информации о болезни Сергея Александровича,  пока не вошёл хозяин кабинета с несколькими объёмными папками. Катя быстро встала с дивана, подошла и прижалась к груди, распахнув шире его расстегнутую куртку. Он, как ребёнка,  поцеловал её в макушку.

- Долго я? Кажется, ничего не забыл. Теперь буду разбираться, бумаг накопилось за месяц,- устало вздохнул он, указывая на принесённые папки.

- А, почему ничего, моя Птичка, не клевала? Давай,  ешь! Не уйдём, пока не съешь. Кофе, наверно, остыл, скажу, чтобы заменили. Девушка не хотела видеть никого постороннего, её не покидало чувство неудобства.

- Нет, нет не надо. Я специально ждала, когда он остынет. А, вы будете?

- Мне кофе нельзя, только чай и то желательно зелёный. Давай, ешь!

- Возьмите пирожное.

- Ешь. У меня холестерин высокий, мне нельзя. Твой мужчина стар и болен.

- Да, какой вы старый. У меня папа вам ровесник, а так отплясывал со мной в прошлом году на дедушкином семидесятилетии,- начала рассказ Катя, но вспомнив, что отец  наверняка не родной, замолчала, сделав вид, что занята едой.