Шестое чувство - Дана Делон

– Чего ты так кипятишься? – непонимающе хмурится Полин. – Я же никого не обижаю и никому своего мнения не навязываю. Сугубо на мой вкус, этот красавчик мог подцепить кого угодно, но если ему нравится Сесиль.

– Значит, ему не нужен никто, кроме Сесиль, – перебив ее, говорит Эмма, – точно так же, как и мне, никто, кроме Адама. Даже если сам Хиро Файнс-Тиффин предстанет передо мной и начнет клясться в любви, я пошлю его. Потому что любовь не выбирает по принципу «кто лучше», любовь выбирает своего человека.

Полин устало вздыхает:

– Как скажешь.

А я молчу, пытаюсь понять, как дышать, и борюсь с желанием убежать на край света. Как выключить голову и не думать ни о чем. И, самое главное, как выключить сердце, ведь всему виной именно оно.

Мы поднимаемся по крутой винтовой лестнице, я еле волочу ноги. Как же это больно. Просто-напросто больно. Я поднимаюсь на последнюю ступеньку, как вдруг кто-то вылетает из коридора, неожиданно толкает меня в плечо и, бросив громко «пардон», несется вниз по лестнице. И все бы ничего, но я теряю равновесие и практически лечу вниз по ступенькам вслед за своим обидчиком. Кто-то со всей силой тянет меня за руку прямо на себя, и я впечатываюсь лицом в крепкую мужскую грудь. Этот запах, смесь сигаретного дыма и чего-то особенного. Я в ужасе поднимаю глаза и шепчу:

– Адам.

Он тут же отпускает меня, мгновенно убирает руки и бросает на меня хмурый взгляд.

– Люди ненормальные, – возмущается Полин.

– И не говори, – шокировано отзывается Эмма и добавляет: – Адам, вот у тебя реакция!

– Вы уже знакомы? – переводя взгляд с меня на него, спрашивает Полин.

– Да, я вчера их успела познакомить до того, как Лили стало плохо, – как ни в чем не бывало отвечает Эмма, целует его, а затем говорит сладким голосом: – Привет, мой герой.

Он обнимает ее и с улыбкой отвечает:

– Доброе утро.

Я заглядываю Адаму в глаза. Карие, мой любимый цвет. Они непроницаемы. Первый раз в жизни я не могу прочитать их. Он закрылся от меня. Мне хочется спросить его: «А помнишь нашу первую встречу? Там во Флоренции, на площади, помнишь?» Но я сжимаю крепко губы и молчу. Если он смог забыть меня и спустя пять месяцев обнимает другую, то и я смогу. Ведь правда смогу? Но внутренний голос предательски шепчет: «Я не уверен.»

* * *

У нас история. Я сажусь в самом конце класса и действительно пытаюсь слушать учительницу, но мои мысли где-то далеко. Сосредоточиться не получается. Жизнь – чертовски сложная и невероятно непредсказуемая штука. Как иначе объяснить, что мой Адам – это «лучший в мире парень» моей сводной сестры? Просто непостижимо. Самое отвратительное – я вижу, что она любит его. Любит по-настоящему, это читается в ее влюбленном, до тошноты мечтательном взгляде. Я всю жизнь ненавижу этот взгляд. Чаще всего реакция посторонних на него бывает такая: громкий вздох, глупая улыбка и причитания – эх, любовь, любовь. Я из тех, кто закатывает глаза и спешит убраться подальше от влюбленной парочки до того, как меня вывернет от отвращения. Я достаю ту самую тетрадь, в которой писала сегодня ночью, взяв ручку, бросаю последний взгляд на Адама и продолжаю:

У меня в жизни не было сладкой романтики… до тебя. Рассказы про милые прикосновения под луной были для меня сущим бредом. до тебя. А еще до тебя у меня был один-единственный парень, которого я встретила в клубе, в прошлом году на новогодней вечеринке.

Когда я была маленькой, я часто подслушивала мамины разговоры с подругами. Мне очень сильно хотелось понять, почему папа ушел. Моей маме тоже, поэтому большинство разговоров сводилось к теориям и гипотезам, почему и зачем он так поступил. Чаще всего причиной был секс. Мамины подруги, одна за другой, объясняли, что для мужчин секс важнее детей и жен. Поправочка: охрененный, невероятный, сногсшибательный секс. «Они думают членами», – цитата великих женщин. Надеюсь, ты чувствуешь мой сарказм. Сейчас я понимаю, что это полнейший бред. Но я обдумывала эту мысль очень-очень-очень много лет. Задавалась вопросом, что такое секс и почему ради него бросают? Что в нем невероятного? Согласись, мир повернут на сексе. Все бесконечно мечтают о нем, думают о нем, говорят о нем и жаждут его. В десять лет я посмотрела первый порнофильм. Что я могу сказать: меня повергла в ужас женщина с необъятным бюстом и звуки, которые она издавала, все происходящее на видео не вызвало во мне ничего, кроме омерзения. В четырнадцать лет я прочитала свой первый роман 18+, в котором главная героиня-девственница в свою первую ночь с мужчиной испытала три оргазма. Знала ли я, что это всего лишь сказки для взрослых? Нет, Адам. К слову, порнушка в книгах понравилась мне больше, чем кинематограф. Возможно, у меня лучше развита фантазия, чему большинства порнорежиссеров. Я не обсуждала секс с мамой: как-то она купила мне книгу о женском теле, а затем в моей ванной появилась коробка презервативов. На этом все. И меня такой расклад устраивал. Когда я встретила того парня в клубе, я сказала себе: «А почему бы и нет?» Я испытывала возбуждение, мне нравилось с ним танцевать, нравилось, как он целует меня, и мне хотелось зайти дальше. Что я и сделала, но это было хуже, чем ужасно. Больно, стыдно, неприятно, опять стыдно и чертовски нелепо. В момент, когда я лишалась девственности, я вспомнила ту самую героиню и ее три оргазма, а после истерически расхохоталась. Поняла ли я, что люди находят в сексе? Черт возьми, нет. После моего первого раза я думала лишь об одном: да никогда в жизни я это не повторю. Вот в общем-то и все мои познания об отношениях и романтике. До встречи с тобой. Знаешь, Адам, моя жизнь разделилась на несколько этапов. Например, есть этап «До развода родителей» и этап «После», есть «До встречи с тобой» и «После». До встречи с тобой я была уверена, что любви не существует. Люди придумывают ее, мечтают о ней и бесконечно жаждут ее, точно так же, как и секса. Но она является лишь плодом их фантазии. Ведь говорят, что любовь живет только в книгах и там ей самое место. Я всегда была склонна считать, что у людей есть пять чувств: осязание, слух, зрение, вкус, обоняние. А любовь словно некое шестое чувство. Иллюзорное, выдуманное, несуществующее. Но теперь понимаю, как я ошибалась.

Я приехала во Флоренцию в одиннадцать часов пятнадцать минут, автобус простоял в пробке целый час и поэтому задержался. Уезжала я из Лозанны в пальто, джинсах и коротких ботинках, да еще и с зонтиком в руке. Италия же встречала меня ярким солнцем, чистым небом и тридцатиградусной жарой. После дождливой Лозанны, серой и унылой осени я была просто в восторге и с наслаждением подставила лицо теплым лучам.

Начну со своего первого приключения: мой телефон перестал работать сразу же после того, как мы пересекли границу Италии. Роуминга в моем тарифе не было, а я об этом совсем забыла. Я стояла на автовокзале и гадала, что делать дальше. Затем решила поддаться стадному инстинкту и последовала за толпой. Чтобы доехать до центра Флоренции, мне нужно было купить билетик на трамвай, что я и сделала. В центре после недолгих метаний я нашла вокзал и камеру хранения, где оставила пальто и рюкзак. Ведь я приехала в этот город без всякого плана. Ни отеля, ни кровати в хостеле у меня не было забронировано. Решение посетить Флоренцию было безумным и спонтанным. Я помню, что проголодалась и купила хот-дог с колой в какой-то уличной лавочке, а затем мне стало жарко, я буквально обливалась потом. Прекрасно, правда? В джинсах, рубашке и ботиночках, я просто умирала от жары.