Начальник в подарок - Али Кис

"Не за что, Арина. Всегда рад и готов сделать тебе приятно"

Следом приходит еще одно, но уже не от Воронцова, а от контакта, записанного как "Алекс".

"Привет. Сегодня все в силе? Встречаемся в час?"

Черт, я же совсем забыла! Кидаю взгляд на часы, а потом бегу в комнату, потому что времени на сборы осталось очень мало.

Алекс — мой знакомый, с которым нас свело общее увлечение, а именно, керамика. Я часто видела в сети, как люди лепят из глины, создают посуду на гончарных кругах. Сначала лепка привлекла меня как способ расслабиться, и я кинула клич в Интернете с вопросом о хороших мастерских в нашем городе. Так Алекс нашел меня и предложил попробовать свои силы: сходить на пробное занятие. Скинул адрес мастерской и сказал, что иногда там подрабатывает, давая уроки. В этом уютном сосредоточении творческой энергии я познакомилась с приятельницей Алекса — Мариной. Ребята провели мне полезный мастер-класс, и я поняла, что благодаря лепке могу не только расслабиться и выпустить весь негатив, но и получить неплохой результат.

И неделю назад, я договорилась с Алексом, что сегодня приду к ним. Кстати, оказалось, что он не просто подрабатывает в мастерской, а является ее владельцем, как и Марина. Этот факт как-то раз проскочил в разговоре, но на наших с ребятами отношениях никак не отразился. Раз в две-три недели мы собираемся с ними, чтобы просто отдохнуть от всего вокруг, поболтать и заодно что-нибудь вылепить. Недавно я занялась скульптурной лепкой и даже начала делать бюст Адама, но свободного времени у меня совсем не было, поэтому долепливали работу уже Алекс с Мариной. Мы решили, что бюст будет символом нашего приятельского общения, и мы оставим его в мастерской.

— Привет! — захожу я в большое светлое помещение.

Оно разделено на несколько зон с помощью высоких шкафов, стоек и гипсокартонных перегородок. Вокруг очень много маленьких баночек и больших банок, коробок с кисточками и мастихинами, краски в тюбиках, холсты, глина и другие материалы. Среди всего этого я и пытаюсь найти Алекса с Мариной.

— Мы тут! — кричит в ответ девушка, но от ее слов понятнее не становится. — Ал, давай туда пихай, — с натугой в голосе обращается уже не ко мне. — Ай! — взвизгивает Марина. — Да не туда! Чего ты такой косой, а?

— Сама не лучше! Нормально в руки брать надо! — отзывается Алекс таким же напряженным голосом.

— Ребят, а я вам точно не помешаю? — с подозрением спрашиваю я, идя на звуки копошения.

— Нет! — хором выкрикивают Марина и Алекс, а после раздается громкий звук падения, по которому я все-таки нахожу их в самом дальнем отсеке мастерской.

— Это все из-за тебя!

— Нет, из-за тебя!

— Полегче, семейная парочка, — со смешком обращаюсь к ним. Иногда я так называю этих двоих, потому что они уж слишком похожи на супругов со стажем. Цапаются точно так же. — Что вы тут творите? Непотребщину? И без меня!? — мое выражение лица и голос становятся серьезными.

Три секунды и все мы дружно заливаемся хохотом. Когда приступ смеха проходит, я утираю выступившие капельки слез на. Обзор становится лучше, и я понимаю, что гремело. На полу в горизонтальном положении мои глаза встречают узкий не очень высокий шкаф, в котором Марина обычно хранит глиняные вазы, изготовленные на заказ. Присаживаюсь рядом и открываю дверцу. Из шкафа на меня неприветливо смотрят несколько десятков глиняных осколков.

— Мне жопа, — заключает Марина.

19

— А когда сдавать? — задумчиво спрашиваю, перебирая осколки, дабы найти что-то, что осталось невредимым.

— Да не оживишь ты их уже. Завтра заказчик, владелец одного ресторана, приедет, — печально вздыхает Марина.

— А вы почему, такие умненькие, шкаф прямо с содержимым перетаскивали?

— Мы думали, ничего не буде-ет, — виновато тянут эти двое, утыкаясь глазами в пол.

— Сколько всего-то было?

— Три амфоры, одна гидрия, один канфар и пять скифосов, — без запинки выдает Марина.

— Еще и расписаны вручную, — заключаю я, перебирая осколки с рисунком на манер Древней Греции.

— Да-а.

— Значит, переделывать будем долго и упорно, — встаю, закрывая шкаф.

— Во множественном числе?

— Как мы тебя оставим в беде? Тем более ушастому как-то надо исправлять косяк.

— Значит, будем переделывать, — обреченно соглашается Алекс.

Мы убираем осколки, возвращаем шкаф в вертикальное положение, после идем переодеваться. Я стаскиваю свитер, оставаясь в голубой майке и светлых рваных джинсах, которые получили звание "не жалко будет, если что". Сверху мы накидываем рабочие фартуки из прочного серо-бежевого материала и садимся за гончарные круги, предварительно разделив работу. Алексу досталось изготовление самой большой емкости — гидрии. В высоту она больше полуметра, поэтому работа не из легких. На меня легли обязанности по лепке амфор, а Марина взялась за киаф. Скифсы, как более легкие и маленькие изделия, мы решили сделать в последнюю очередь.

Беру кусок глины и начинаю разминать массу, чтобы она стала однородной, плотной и без пузырьков. Усилий прилагать приходится достаточно, поэтому я иной раз неосознанно привстаю с места, чтобы увеличить давление на материал, чем смешу Алекса, который с глиной играется как с воздушным пластилином. Но вскоре все вокруг для меня меркнет, а внимание концентрируется на собственном глубоком дыхании и ощущении прохладной податливой массы под пальцами. Я думала, что одна такая сумасшедшая, которая чувствует подобное, но Алекс признался, что с ним за работой тоже временами такое происходит.

Кладу руку на центр круга и плавно, но с нажимом размазываю небольшой кусочек глины, чтобы будущее изделие хорошо закрепилось. Когда только начинала, все эти шаги подготовки перед тем, как начать лепить, для меня были мукой: это не забыть, то сделать, сюда положить. Но сейчас подготовка происходит автоматически и очень быстро. Кидаю комок глины примерно в середину круга, а после смачиваю руки в емкости с водой и начинаю центровку: мысленно провожу ось гончарного круга и ось глиняной лепешки, они немного разнятся, поэтому, слегка передвигая массу, смещаю ее, чтобы все было ровненько. Центровка — самый сложный и важный этап гончарки. С ней я в этот раз справляюсь очень даже быстро, на удивление. Облегченно вздыхаю и с гордостью заявляю:

— А у меня получилось! — показываю Алексу кончик языка, вспоминая, как он дразнил меня поначалу, называя криворукой.

Я окончательно выхожу из своеобразного транса, в который меня ввел мерно вращающийся круг. Снова оказываюсь в реальности, начиная ярко слышать все, что происходит вокруг. А особенно ярко слышу возмущающийся голос Марины:

— Мне очень