Начальник в подарок - Али Кис

паренек с большими ушами делает ручки для своего кувшина, а Арина начинает снова выминать глину, закусив губу. Эта девчонка когда-нибудь сведет меня с ума. Сестра непрерывно говорит, ей изредка отвечает ушастый, я периодически киваю. Делаю это чисто формально, смысла сказанного я уловить не могу, да и не пытаюсь. Видимо, зря, потому что Марина снимает фартук и начинает наматывать шарф, куда-то собираясь. Конечно, сестра сказала, куда, но я не услышал. Впрочем, моя нестеснительность позволяет переспросить.

— Кит, я же говорила!

— От того, что ты скажешь, что говорила, я не вспомню, — пожимаю плечами, отрывая глаза от Арины впервые за последние пятнадцать минут.

— Мы панируем выставку. Звонил менеджер. Нам с Алексом надо посмотреть помещение, — коротко и с напущенной выразительностью говорит Марина, для надежности пощелкав пальцами перед моими глазами. — Алекс! А ты-то что сидишь!? — начинает заводиться сестра. — Меня здесь вообще кто-нибудь слушает!?

— А? Что? — взгляд парня становится менее отрешенным.

— Алекс, нам ехать надо!

Пока ушастый моет руки и ныряет в пуховик, Марина ищет что-то в ящиках. Вытащив связку с обилием самых разных ключей, сестра отцепляет один самый большой. Пробубнив что-то похожее на: «Зачем меня вообще слушать», со звонким стуком кладет ключ на стол рядом со мной, привлекая внимание Арины.

— Арь, нам с Алексом надо отъехать. Ты не против, если мы тебя оставим? — с извиняющимся взглядом спрашивает Марина. — Вот ключ, сможешь уйти, когда пожелаешь.

— А? — Арина кажется растерянной. — Да, ладно, — кивает девушка, смотря вовсе не на ключ и не на Марину. А на меня.

Все кроме нас с зеленоглазой исчезают из мастерской очень быстро и стремительно. До сих пор до конца не могу осознать, что нас оставили наедине. А это очень зря. Кажется, я уже не смогу держать себя в руках.

— Давно этим занимаешься? — спрашиваю у девушки, которая уже доделала кувшин, сняла его с гончарного круга, переставила и понесла к двери с надписью «Просушка».

— Не слишком. Только три месяца, — отвечает девушка, пытаясь открыть дверь, чему слегка мешает ноша.

Я подскакиваю со стола и помогаю ей, нажимая на прохладную ручку из металла. Арина заходит в комнату, где на полках и подставках стоят еще несколько похожих и совсем отличающихся изделий. Она заходит вглубь и нагибается, чтобы поставить глиняное творение. В этом движении нет желания соблазнить. Арина естественна, что будоражит гораздо сильнее напущенных попыток завлечь.

— Красивая, — тихо выдыхаю я, но Арина слышит и начинает хмуриться, — вазочка.

— Амфора вообще-то, — как котенок от солнца кривится зеленоглазая помощница, оскорбленная моим невежеством.

— Буду знать, — с широкой улыбкой отвечаю на замечание девушки, которая уже вышла из комнаты под непонятным мне названием. Арина закрывает дверь, но пройти дальше ей не даю я, стоящий в проходе.

— Пропустите?

— При двух условиях. Первое: обращайся ко мне на «Ты».

— А второе?

— Научи меня лепить, — томно шепчу, специально приблизив лицо к девушке, чтобы ее шею обдало жаром. Это приносит свой результат: нежная кожа Арины покрывается мурашками.

Не знаю, чем руководствуется помощница, но она соглашается и спустя пять минут я уже сижу за гончарным кругом в фартуке, заботливо завязанном на мне Ариной. Она начинает с теории: рассказывает, как именно работать с глиной и кругом, зачем вода. Девушка говорит очень интересно, но я иногда отвлекаюсь, сосредоточившись на бархатности ее голоса.

Когда мы начинаем лепить, я в точности отзеркаливаю каждое движение Арины, только вот у нее получается меленький низкий цилиндр, а у меня глиняная куча. Возможно, девушка сейчас думает, что все дело в моей безрукости, но виной всему то, что мое единственное желание сейчас — оказаться на месте круга Арины и получить столько же внимания.

— Нет, не так, Никита Дмитриевич! — Арина не выдерживает и встает с места. Я выразительно на нее смотрю, и девушка исправляется, — Никита.

Арина смачивает руки в емкости и кладет свои ладони поверх моих. Места соприкосновения задевает электрический разряд. Девушка пытается лепить, направляя мои руки, наши пальцы переплетаются. Чувствую, как сбивается дыхание Арины, а из глаз пропадает былая трезвость. Моя выдержка дает сбой. Я останавливаю круг, Арина с непониманием косится на меня. Три секунды, и ее губы попадают в плен моих.

21

Сначала аккуратно и нежно я касаюсь ее губ. Пробую этого ангела, на вкус она гораздо слаще, чем на вид. Да, мы уже целовались, но воспоминаниям той ночи я сильно не доверял. Во-первых, мне казалось, что под алкоголем ощущения были ярче, и обычный поцелуй не может вызвать такие эмоции. Во-вторых, я думал, что большую часть воспоминаний мой мозг либо заменил, либо идеализировал, потому что то ночное "знакомство" был прекраснее всего на свете. Вернее, я так считал и ошибался. Теперь знаю, что прекраснее всего на свете, когда в тебе нет ни капли алкоголя, и ты осознаешь, что происходит, чувствуешь тепло каждой клеточки тела, ягодное дыхание, легкий цветочный парфюм, горячие влажные губы, которые просят о большем, и понимаешь, что все это не последствия дурманящих мозг веществ, а самые реальные события и ощущения.

Арина упирается в мои плечи локтями, ибо ладони все в глине, но поцелуй не разрывает. По поведению девушки видно, что происходящее ей нравится, но она не хочет становится стереотипной личной помощницей начальника, которая с ним спит. Если честно, то я бы тоже не хотел, чтобы она чувствовала себя использованной. Но и любви до гроба обещать не могу, все-таки мы практически не знакомы, а узнавание личности — процесс долгий. И своим легким сопротивлением она как бы говорит: "Пожалуйста, останови это, потому что я не смогу". Я опытнее, я сильнее. Я должен взять ответственность на себя и прервать это. Только данная мысль пошла крещендо, и я начал брать себя в руки, как Арина нарушила все мои планы.

Девушка, почувствовав, что я отдаляюсь, передумала прекращать сладкую пытку, которая может быть осуждена обществом. Глина на руках уже высохла, поэтому Арина решила пустить их в ход. Нежная ладонь зеленоглазой помощницы легла на мой затылок и уверенным движением притянула меня обратно. Я был прав, когда подозревал, что в руках ангела сокрыта неплохая сила. Сейчас я реально почувствовал себя не месте глины. Только ее она разве что не целовала так страстно.

Решаю, что самоуправство ангела немного затянулось. Подхватываю ее под ягодицы и усаживаю к себе на колени. Мельком пролетает мысль, что стул может не выдержать, тогда надо будет купить сестре что-то покрепче. И не забыть оплатить химчистку Арине, потому что мои глиняные руки не только