Наш секрет - Ольга Джокер

Затащив чемоданы в номер, наблюдаю, как Златовласка торопливо снимает обувь и куртку и бросается к высокому панорамному окну в гостиной. Открывает темные шторы и застывает. Да, вид точно такой, как в интернете: снег, горы, лес. Но он меня мало интересует. Я встречаю здесь новогодние праздники уже десятый год подряд.

Подхожу ближе, скрещиваю руки на груди. Куда больше мне нравится смотреть на Сашку.

Она в узких черных джинсах, которые облепляют симпатичную выпуклую попку. И в обтягивающем гольфе. Тонкая талия, большая грудь. Что у Саши с фигурой всё в порядке, я понял при первой встрече. Зря она скрывалась, надевая безразмерные свитера и мешковатые штаны. Так ведь куда лучше.

Реакция незамедлительная — член становится каменным, усталость после долгой дороги как рукой снимает. Ее заменяют похоть и возбуждение. Я хоть сейчас готов, пусть только даст знать.

Мысленно раздеваю Сашку, представляю, как возьму ее у этого самого окна. И у камина, и в кровати.

— Здесь… мамочки, да здесь просто рай! — восторгается Златовласка и, обернувшись, ловит мой блуждающий по ее фигуре взгляд.

Наверное, у меня на лице все написано.

Саша обнимает себя руками за плечи и густо краснеет.

Утешаю себя тем, что рано или поздно она привыкнет и втянется.

Не бойся, нам обоим понравится.

— Пойдем, выберешь себе комнату, — предлагаю я Златовласке, нарушая затянувшееся молчание.

— А можно? — спрашивает неуверенно Саша.

— Можно, конечно. Мне не принципиально, где спать.

Главное, с кем.

Глава 20

* * *

Саша обходит апартаменты и продолжает искренне восторгаться обстановкой. По мне, так ничего необычного и сверхъестественного, но ей нравится. И эмоции Златовласки подкупают. Обычно девушки как данность воспринимают такие простые, казалось бы, вещи, но эта нет.

Она изначально другая. Добрая, нежная, чуткая. Собак вон любит, которых я терпеть не могу. У отца на участке до сих пор живут два здоровенных добермана, но они всегда сидят в вольере, особенно когда я в гости приезжаю.

Родители прекрасно помнят, как мой первый самостоятельный поход из детского сада обернулся трагедией. Мать осталась дома: Пашка сильно приболел. Она позвонила в детский сад и попросила отпустить меня одного. Идти было недалеко — через два двора. Мать думала, что, после того как собака искусала, я навсегда немым останусь. Но нет, разговорился, порой не заткнуть.

Усмехнувшись, смотрю, как Саша довольно порхает из комнаты в комнату и останавливается на той, что меньше. Объясняет это тем, что в маленькой комнате вид из окна — самый красивый на всем белом свете.

Я не могу не думать о том, как же ее мужу все-таки повезло. Он может любоваться Сашкой сколько угодно. Может трогать ее, целовать и трахать, когда только заблагорассудится. И наверняка воспринимает это как само собой разумеющееся. Почему-то хочется верить, что муж Златовласку не ценит и обижает. Поэтому она с легкостью согласилась на короткое путешествие со мной.

Посочувствовать ему не получается, как ни крути. Всю неделю Сашка моя. Семь дней. Двадцать четыре часа в сутки. И я воспользуюсь этим по максимуму.

Приношу в комнату небольшой, но увесистый чемодан и выжидающе смотрю. На пухлые, чуть приоткрытые губы, на хрупкую, но женственную фигуру. Мне стоит огромных усилий сдерживать себя рядом с Сашей. С ней хочется многого. Гораздо большего, чем я себе позволяю. И чем позволяет она.

Златовласка это понимает, поэтому часто отводит взгляд и старается лишний раз не смотреть в мою сторону. Чтобы что?.. Не провоцировать? Да поздно уже. Одно ее присутствие на общей территории — сплошная провокация.

— Я только душ приму и переоденусь, — произносит она, будто оправдываясь.

— Без проблем.

— Мне хватит пятнадцати минут. Ты, наверное, проголодался?

Я удивленно вскидываю брови и не тороплюсь выходить.

— Ты ведь не завтракал, — поясняет Саша. — И я подумала, что ты, должно быть, голоден.

— Мне приятна твоя забота, но я никогда не завтракаю по утрам.

— Хорошо, буду знать, — кивает Златовласка и выжидающе смотрит на дверь.

Я всё понимаю без лишних слов и выхожу в гостиную, стараясь не думать о том, как именно обнаженная Саша будет принимать душ. Наверное, последний раз меня так сильно штырило от девушки еще в школе. Она была старше на пять лет и тоже несвободна. Сюр, черт возьми.

Оказавшись у себя в комнате, снимаю свитер и бросаю его на кровать. В голове туман, возбуждение не спадает. Все нравится в Саше: внешний вид, запах и голос. Нет ни единого отталкивающего фактора. Должен быть, но его, сука, нет. Пока нет. Надеюсь, за неделю я все же обнаружу в ней минусы.

Забравшись в душевую кабину, включаю холодную воду и освежаюсь. Помогает хреново, но других вариантов, как я понимаю, пока не предвидится. Вечером организую вино и фрукты. Возможно, Сашка расслабится и перестанет смотреть на меня как на врага.

Обмотав бедра полотенцем, возвращаюсь в комнату. Достаю телефон и набираю номер брата.

— Я на месте.

— На месте? Почему я тебя не вижу? — паясничает Пашка.

— Потому что я остановился в другом отеле, идиот. От тебя подальше.

— Ни хрена себе новости. А что так? А-а, понял! Ты не один, да?

— Бинго! Знакомить с семьей не готов. Не хочу спугнуть девушку раньше времени.

— Ты хотел сказать: не хочу спугнуть девушку, пока она мне не даст?

— Ну или так, — усмехаюсь я.

Малый схватывает всё на лету. Между нами разница в три года, но отношения, благодаря родителям, с самого детства теплые и дружеские. Наверное, Пашка — единственный человек, которому я доверяю как самому себе.

— То есть ты привез на отдых нетронутый товар? — недоумевает брат. — А что так, старик? Теряешь сноровку?

— Не твое дело, умник. Просто передай родным, что я наведаюсь в гости, но не раньше тридцать первого декабря. Пока есть кое-какие планы.

— Понял, передам. И это… удачи, брат. Надеюсь, у нее не болтается член между ног. Не то будет тебе сюрпризом.

— Ну точно идиот, — заключаю я.

Посмеиваясь, Пашка кладет трубку, а я начинаю собираться на обед. Джинсы, свитер, часы на запястье. Одевшись, выхожу из комнаты.

Глава 21

Александра

Приняв душ и надев теплый махровый халат, я возвращаюсь в комнату и, тихо ступая по деревянному полу, подхожу к окну. Не могу удержаться… Хочется вечно смотреть на эту чудесную картину. Мурашки идут по коже, и настроение такое, что я готова улыбаться всему миру! Даже Ивану. Ему особенно. За