Умри со мной - Ана Фогель

Как много есть фильмов о похищении. Ничуть не меньше книг. Я даже слышала о вопиющих случаях из новостей. Но как я ни стараюсь осознать себя заложницей, лёжа на матрасе в доме похитителей, реальность не спешит просочиться в моё сознание. Так же, как оно не позволяет мне выпустить на свободу страх и тоску, которые гниют где-то внутри.

Свежие синяки напоминают, что я ещё жива. Напоминают, что меня касался Колдер. Я переворачиваюсь на бок. Подушка пахнет им. Я утыкаюсь в неё носом и сворачиваюсь в клубок. Тень его присутствия обволакивает меня, и я засыпаю в фантомных объятьях.

Подхожу к большому зеркалу в углу комнаты. Серые сумерки заполняют пространство, но я отчётливо вижу своё отражение. Только оно не моё. На стекле огненно рыжие волосы чуть ниже плеч. Зелёные глаза смотрят в пустоту. Губы почти беззвучно шепчут.

«Где ты?»

– Там, где лес, – невольно отвечаю я, не понимая, как ввязалась в диалог. – Это всё что я видела. Но я в пределах Шелтона, я уверена, – рассказываю я.

– Я приду, – шепчет отражение.

Я отворачиваюсь, чтобы вспомнить, где нахожусь. Позади меня матрас, белые простыни. Я в Комнате Колдера. Когда я поворачиваюсь снова, зеркала нет. Тогда я вспоминаю, что его и не должно здесь быть. Я начинаю медленно терять ощущения, а потом открываю глаза. Я лежу на матрасе Колдера. За окном утренняя серость. Вчерашние звёзды растворились в тяжёлых облаках.

Сколько время?

Ищу свой телефон, но вспоминаю, что он у Колдера. Как и мой рюкзак. Как и я.

Поднимаюсь с матраса, растягивая засохшие мышцы. Добираюсь до ванной и выполняю минимальные утренние процедуры.

В доме подозрительно тихо. Может, парни ещё спят? У меня есть шанс сбежать. Я на кончиках пальцев подбираюсь к входной двери. На крючке слева от неё висит моя куртка. Какая удача. Сняв куртку, я дёргаю ручку, но дверь не поддаётся.

– Далеко собралась? – Сиплый голос застаёт врасплох. Испуг встряхивает меня.

– Хотелось бы домой, – отвечаю я, поворачиваясь к Кристоферу.

– А я хочу панкейки на завтрак, но мы не всегда получаем, что хотим.

– Серьёзно? Это твоё желание? – удивляюсь я. Бедных мальчиков совсем некому кормить. – Я могу приготовить тебе их, а ты отпустишь меня, – предлагаю я, совершенно не надеясь на заключение столь неравнозначной сделки.

Кристофер складывает руки на груди, отчего его бицепсы выглядят ещё более внушительными. Взгляд его болотных глаз прощупывает меня, а затем он говорит:

– Ты умеешь готовить? – скептично спрашивает он.

– Умею – громко сказано, но я могу, – объясняю я. Крис всё ещё сомневается. – Моя мама шеф-повар в ресторане. Она готовит постоянно, у меня не было шансов не научиться.

– Хорошо. – Сдержанно кивает он и разворачивается в направлении кухни.

– Хорошо? – я спешу за ним. – Это значит, ты меня отпустишь?

– Нет.

– Нет?

– Нет.

– Но…

Кристофер резко останавливается и вновь поворачивается ко мне. Я едва успеваю остановиться, чтобы не столкнуться с ним. Запрокидываю голову наверх.

– Давай-ка я тебе кое-что объясню. Наша задача находить таких, как ты и уничтожать. Всё. Я в принципе не должен с тобой разговаривать, и ты уже как… – он поднимает руку и смотрит на свои часы, – двадцать шесть часов должна быть мертва.

Я мертва уже больше года.

– Так что давай ты просто приготовишь завтрак, и я позволю тебе поесть.

Я не могла не хотела есть. Но согласилась. Потому что, зная Кристофера, это был великодушный шаг с его стороны. Однако жалела я об этом всё время, пока он стоял за спиной. Я помнила, как он направлял на меня пистолет, и мне казалось, что стоит мне повернуться, я вновь увижу направленное на меня оружие.

– Приятного аппетита, – приправляю я сухими словами приготовленные панкейки.

– Выглядит неплохо, – говорит Кристофер, разглядывая тарелку.

– На вкус должно быть ещё лучше.

Желудок болезненно сжимается в голодной судороге. А желание есть отсутствует, отдав мой организм на растерзание стрессу.

– Ты ведь не пересолила их, или ещё что? – Он смотрит на меня исподлобья.

– Попробуй, – равнодушно отвечаю я и сажусь за стол. Это маленькое счастье снова сидеть. Истощение и усталость грызут мои мышцы. – Если тебе что-то не понравится, ты всегда можешь меня убить.