Одиночка - Алайна Салах

—Может, по десерту закажем?— Озорно поиграв бровями, Ксюша разворачивает ко мне тейбл-тент с сезонным меню.— Я недавно с безглютеновой диеты слезла и хочу это отметить. Здесь тортики, говорят, обалденные.

Я вполне могу обойтись без сладкого, но, насколько знаю подругу, в одиночку она пировать не станет. Поэтому соглашаюсь. В последнее время мы стали реже видеться, так что время вместе хочется провести максимально приятно.

—Давай. Я возьму профитроль.

Пока Ксюша ищет, чем себя порадовать, меня в очередной раз посещает дежавю.После возвращенияАдиля это стало случаться все чаще и чаще, будто активировался портал в прошлое.

Нам с ней по четырнадцать, в дешевой забегаловке мы косимся на настольное меню, прикидывая, хватит ли денег на два пирожка и какао.

—Ксюш.

Она поднимает глаза:

—Да?

—Помнишь, мы мечтали, как будем ходить по лучшим заведениям и заказывать все, что душа пожелает? И чтобы непременно модно и дорого одетые?

Ухмыльнувшись, Ксюша тычет в себя большими пальцами и победно покачивает головой. Мол, смотри, как было и как стало. Она у меня молодец: вот уже полтора года хорошую должность в крупной интернет-компании занимает и отлично зарабатывает.

Одновременно с воспоминаниями о детстве меня захлестывает необъятное чувство теплоты по отношению к лучшей подруге. Мы с Ксюшей знакомы с пеленок. Росли в одном дворе, вместе учились в школе и университете. Она, как и я, из самой обычной семьи, мама и отец всю жизнь трудились на заводе. Разве что ее папа, в отличие от моего, не пил. Может быть, в этом и кроется причина моей огромной любви к ней. Перед Ксюшей никогда не нужно было казаться лучше, чем я есть, потому что она и так знала обо мне все. Нас, наверное, и подругами называть будет неправильно — больше бы подошло «сестры».

—Как думаешь, мы сами-то верили, что так будет?

—Не знаю, как ты, а я точно верила,— хихикаю я.— Ты же помнишь о моей неистребимой вере в чудеса.

—Помню-помню.— Ксюша откладывает меню и фокусируется на мне взглядом: —Кстати, об этом. Как Адиль? Ты писала, что виделись.

—Ну про первый визит я ведь тебе рассказывала?

—Рассказывала. Он тебя до дома довез и общался так, будто ты ему смертельную обиду нанесла. Потом еще Дима в довесок приревновал.

—Да,— подтверждаю я.— А два дня назад я поехала к отцу во второй раз, чтобы письмо передать, которое в прошлый раз забыла. У подъезда мать Адиля увидела… Она на лавочке в такой холод в одном халате сидела, с разбитым лбом. Адиля ждала из аптеки…

Ксюша закрывает ладонями нижнюю часть лица и сочувственно трясет головой.

—Ужас какой, Даш. Так жалко… Сил просто нет… Вот за что такие страдания людям?

—Да, очень ее жаль. В общем, я накинула на нее свою куртку, и мы вместе дождались Адиля, потому что в квартиру она возвращаться без него отказывалась. Так сильно любит его…

От воспоминания о ее взгляде, горящем фанатичной решимостью, в горле набухает ком, и, чтобы справиться с ним, мне приходится опустить взгляд.

—Так он ведь сын ее единственный,— подсказывает Ксюша.— Для матери свой ребенок самый лучший, каким бы он ни был.

—Мы с ним разговаривали на кухне…— Я разглядываю собственные пальцы, невольно выпуская наружу улыбку.— Первый нормальный разговор наконец состоялся. Мне кажется, Адиль изменился. Спокойнее, что ли, стал. Я про драку на дне рожденияСени вспомнила, когда бокалы разбились… Помнишь, наверное? Он так отреагировал… Как будто ему стыдно или неудобно. То есть видно, что не гордится.

—Ну да. А теперь вспомни вашу встречу на моем дне рождения, когда он тому придурку вмазал.И когда они с Димой твоим чуть не подрались… Ничего не путаю ведь? У Роберта. Ты сама рассказывала.

Я чувствую себя неловко. Будто уличили во лжи. Но я говорю как есть. Адиль действительно повзрослел. Заботится о своей матери и в целом кажется куда спокойнее.