Не дай нам упасть - Мила Любимая

— Он согласился предоставить компромат на Льдова. Увы, без этого я буду разбираться сильно дольше. Тем более, я буквально недавно понял, что Герман в сговоре с моей же службой безопасности. Конечно, не со всей.

— Зачем это ему нужно?

— Ну, — мы трогаемся с места, медленно двигаясь вперед. — Во время болезни отца и моего нахождения за границей, Герман управлял компанией. Был исполняющим обязанности генерального директора. Склонен предположить, что он им и хотел остаться.

— Понятно.

Задумалась, пытаясь утрамбовать в своей голове всё сказанное Исаевым. Сейчас все более или менее встало на свои места. Осталось понять, довериться мне Гордею или все-таки вспомнить про инстинкт самосохранения.

— Влад согласен отдать всё, что у него есть против Льдова. Однако…

— Однако? — перевожу взгляд на Гордея.

— Он выдвинул встречное условие, — молчит, словно пытаясь подобрать слова. — Ему нужно, чтобы ты отказалась от акций «Идженерал Групп» в его пользу.

П-ф-ф! Ну кто бы сомневался вообще! Кто о чем, а Кощей Бессмертный над златом чахнет.

— Мы сейчас едем к Райскому? — коротко уточнила, бесцельно разглядывая бесконечные автомобили сквозь лобовое стекло.

— Если ты согласна пойти на это, то да. Алиса, я понимаю, что не могу просить тебя о подобном или требовать чего-то. Решение за тобой. Положительное или отрицательное.

Задумалась.

Акции… компания Влада мне не нужна, как и его состояние. Ничего, кроме развода.

— Ладно, — делаю глубокий вдох и почти с облегчением выдыхаю. — Я готова, Гордей. Только…

— Конечно, — улыбается он.

— Он даст мне развод. Так быстро, как это возможно. В этом случае я откажусь от акций.

К офису Райского мы подъезжаем где-то через час. Гордей паркуется, а потом мы вместе входим на первый этаж высотного здания с двадцатью пятью этажами, именуемое «Идженерал Групп».

Администратор на ресепшене узнает меня и приветливо улыбается, выдав стандартное:

— Добрый вечер, Алис…

Она осекается, увидев Исаева. Мда, наверное, раннее он прошел к Владу не совсем стандартным путем. Вон девица вся на нервах, готова вызвать охрану в любой момент.

— Владислав Эдуардович нас ожидает, — говорит за нас двоих Гордей.

— Хорошо, сейчас я о вас сообщу, — она проверяет что-то на своем компьютере и кому-то звонит. — Всё в порядке. Владислав Эдуардович готов вас принять.

Доходим до лифтов. Я нажимаю на кнопку последнего этажа, Гордей замирает за моей спиной. Жутко этим нервирует, если честно. Не выдержав, повернулась к нему лицом.

— Спасибо, — четко осознаю, что должна это сказать. — Ты практически спас меня. Просто спас. Без практически. У меня нет никаких причин не доверять тебе.

— Думаешь? — усмехнулся, протягивая руки и обнимая меня за талию.

— Знаю, — прижимаюсь к его груди.

Гордей гладит меня по спине.

— Но я хочу, чтобы ты была уверена в своем мужчине, а не шла вслепую в темноте.

Это звучит так сексуально и одновременно мило, что все теряет свое значение. Я чувствую себя рядом с ним, как за каменной стеной.

— С тобой не страшно.

Его губы медленно приближаются к моим и замирают, почти коснувшись их.

— Так, для сведения – я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас. Даже, если будешь сопротивляться.

Господи, ну целуй же!

— Я больше не буду сопротивляться.

Глава 20. Всё к черту!

Алиса

Райский сидит в своем кабинете в полном одиночестве.

Раньше я довольно часто бывала здесь. А сейчас всё выглядит страшно чужим. Мой муж кажется далеким, почти посторонним. Это нормально?

Наверное, такого вполне стоит ожидать, когда близкий человек становится для тебя в одно мгновение никем, пустым местом. Превращается во что-то безликое.

Кроме разочарования, ничего теперь не чувствую. Хотя в памяти живы и хорошие, по-настоящему положительные моменты и воспоминания. Только они не могут перекрыть лжи, предательства и правды, которая мне открылась.

Говоря честно, как будто на голову вылили ведро ледяной воды. Ошарашена, сбита с толку.

Я считала Влада мужчиной своей мечты, но грезы рассыпались в прах прямо на моих глазах. Дело уже не в одной измене. Пусть другой женщины никогда бы и ни за что не смогла простить.

Будто бы узнала мужа с темной стороны. Он оказался не тем, за кого я вышла замуж пять лет назад. Этот Влад меркантильный, жестокий, безжалостный монстр. Неужели Райский действительно был готов пожертвовать мной ради своего бизнеса?

Он и пожертвовал…

Жива ли страсть и любовь в моем сердце?

Никакого влечения нет, отрубило на корню любое желание. Смотреть на него не могу без отвращения. Словно гнилое яблоко или подгорелый блин. Я же взяла и добровольно перепачкала все руки в плесени.

Но любила ли я его?

Не знаю… наверное… нельзя же взять и выкинуть мужчину из сердца всего за одну неделю? Впрочем, имеет значение, какая она эта неделя.

Потому что с Гордеем мне правда спокойно и комфортно. Пугает, как быстро и стремительно всё между нами развивается. Хочется остановить время, замедлить события, но уже поздно тормозить. Мы столкнулись, как две шаровые молнии. Два варианта – либо бежать друг от друга, либо принять. Третьего не дано. Бог знает, к чему все это приведет, но думаю, я готова рискнуть.

— Моя любимая женушка, — с издевкой усмехнулся Влад, даже не вставая со своего места. — Быстро же ты переметнулась с одного на второго. Не ты ли мне пела песни о супружеской верности?

Стараюсь не обращать внимания на выпад с его стороны. Он хочет меня задеть и у него ничего не получится.

— Райский, мы не болтать пришли, — опускаюсь на стул напротив муженька. Перевод – предателя, изменщика и просто мерзавца. — Давай займемся делом.

— Какие вы оба серьезные, — он сделал смешные движения руками, представляя себя в еще более невыгодном свете. — Скучно!

Мда… я была слепа! А ещё глуха, наивна и глупа.

— Итак, — Влад достает из сейфа толстую папку. — Здесь всё, что у меня есть на вашего горячо любимого Льдова, дамы и господа. Но! Сначала мы подпишем один договор о купле-продаже. Вернее, Алиса подпишет. Да, солнышко?

Остатки светлых воспоминаний с каждой секундой становятся все призрачней.

— Не торопись, Влад. Кроме компромата, ты дашь мне развод. В обмен на акции. Честная сделка, ты так не считаешь?

— После того, как ты всё подпишешь, — он