Навсегда с тобой - Мелисса Макклон

Что-то коснулось ее лица. Сладкое, липкое. Она открыла глаза. Тайлер.

О нет, нет! Линн резко отстранилась от Кристиана.

Велтон… Что она наделала?

Она посмотрела на детей у стола. Они весело ухмылялись.

— Удовлетворены?

И тот и другая кивнули.

— А я нет, — прошептал Кристиан.

— Тем хуже для тебя, — ответила она шепотом. — Я хотела только чмокнуть тебя в щеку.

— Я знал, ты так и скажешь. Но рождественская традиция гласит — под омелой целуют не в щечку. Скорее надо высунуть язык.

Все три ребенка тут же высунули языки.

Линн засмеялась — смесь нервозности и желания показать, что все происшедшее — шутка. Но ее губы еще дрожали.

Раздалась новая песня. Старшие дети начали подпевать во всю мощь своих легких. Тайлер захлопал в ладоши.

— Ну, — прошептала Линн Кристиану, — лучше я высуну язык наружу, чем засуну его тебе в горло.

— Ты уверена? — спросил он. Его теплое дыхание коснулось ее шеи. — Может, проверим?

Ее пронизало предвкушение.

«Боже, помоги мне!»

Несколько часов спустя дети отправились спать. По радио по-прежнему передавали рождественские гимны. В камине потрескивали поленья. На столе стояли две чашки шоколада.

Прекрасный вечер. Особенно потому, что Линн сидит рядом с ним на Кушетке… Но Кристиан мог думать только о сногсшибательном поцелуе.

Линн целовала так же хорошо, как делала все остальное. Сладко, тепло. И он хотел попробовать еще раз. Без трех малолетних наблюдателей.

— Пожертвований на раздачу игрушек все еще мало. — Лэптоп стоял у нее на коленях. Она смотрела на экран. — Но даже осторожные оценки сборов от обеда и аукциона дают возможность надеяться собрать такие нужные ГСПСО средства.

— Ты удивляешься каждый раз, когда появляется шанс, что праздник рождественского волшебства может оказаться успешным, — заметил Кристиан.

— В противовес тебе, — парировала она. — Ты неизменно уверен.

— Не в этом деле.

В ее глазах сверкнуло любопытство.

— А в каком?

Черт! Кристиан попытался найти нейтральный ответ.

— Ну, в некоторых вещах.

— Каких? — настаивала она.

Кристиан колебался. Он не любил признавать поражение, но она ведь не обыкновенная женщина.

— Помнишь, что я говорил тебе о путешествии вверх?

— Ты полтора года ходил в горы и жил как бродяга, чтобы понять, что для тебя важно.

Он кивнул:

— В начале этого пути уверенность часто покидала меня. Семья не хотела отпускать меня. И моя девушка тоже.

— Ты не хотел, чтобы она шла с тобой?

— Она не захотела идти.

— Тебе, наверное, пришлось туго.

— Я все время спрашивал себя, правильное ли я принял решение. Не лучше ли было бы остаться внизу, на виноградниках, и отпраздновать помолвку?

— Помолвку? Значит, это было серьезно?

— Серьезнее, чем что-либо другое. — Он уже пару лет не вспоминал Келли. — Мы встретились в университете — оба слушали курс экологии и виноградарства. Влюбились на почве виноделия.

— Решение уехать и побродить по свету оказалось верным? — спросила Линн.

— Абсолютно, — ответил он не колеблясь. — Я познакомился с замечательными людьми и узнал многое о самом себе. Я бы снова так поступил.

— Звучит как «путь длиною в жизнь».

— Так оно и было.

— А как насчет девушки? Ты не раскаиваешься?

— Нет. Она не любила меня по-настоящему. Хотела жить жизнью, которую ей могли обеспечить имя Велтонов и их винодельческое производство. Когда я сказал, что не хочу для себя такого будущего, она меня бросила.

— Да…

— Я с этим справился.

Она дотронулась до его руки. Ему хотелось привлечь Линн к себе, обнять ее, но он не решался.

Она сказала, что поцелуй под омелой был для детей. Но она ответила на его поцелуй. Не для детей. Для нее и для него.

— Ну вот, я рассказал про себя. Теперь твоя очередь.

Она нахмурилась:

— Так мы просидим тут всю ночь.

— Я бы не возражал.

— Но Ханна и Гаррет могут возразить.

— Их же нет дома!

Линн глубоко вздохнула:

— У меня был случай на горе Стюарт.

— Гора Стюарт в Вашингтоне?

Она кивнула:

— Был солнечный день. Облаков почти не было. Прекрасный день для подъема на западный склон. Но когда мы уже были на полпути, погода вдруг изменилась. Как-то странно — дождь, туман, снег, опять солнце. Нам бы следовало вернуться, но мы были молоды и впереди маячила цель — вершина. Мы полезли дальше.

— Мы?

— Полсон и я. — Она помнила тот подъем, как будто это было вчера, а не двенадцать лет назад. — Мы добрались до вершины и начали спуск, но темнело так быстро… Мы уже не видели ориентиров, не знали точно, где находимся. Свернули не там и оказались на узкой тропе. Она шла так косо, что мне казалось, я вот-вот соскользну вниз. У нас были теплые куртки, но спальные мешки мы не взяли. Я села на рюкзак, и мои ноги свесились вниз — на скале для них просто не хватало места. Я постаралась свернуться клубком, Полсон прижался ко мне. Было очень неудобно.

Она старалась говорить спокойно, даже весело, но Кристиан достаточно много ходил в горы, чтобы знать — провести там ночь без снаряжения хотел бы не каждый. Они с Оуэном, по крайней мере, спрятались в снежной пещере.

— Как же прошла ночь?

— Слово «неуютно» очень далеко от того, каково нам пришлось. Мы закрепились насколько могли. Было безумно холодно. Температура продолжала падать. Мы вдвоем укрылись одной подстилкой. Трясли друг друга, чтобы не заснуть и не замерзнуть. Мы оба знали — если опять пойдет дождь или снег, мы погибнем. Но ни Полсон, ни я не говорили этого вслух.

Кристиан положил руку на спинку дивана, тщательно избегая касаться ее плеч.

— Ты здесь, значит, вы спустились.

Она кивнула:

— Ночь, казалось, никогда не кончится. Но солнце все-таки показалось из-за хребта. Это было так красиво… Как только стало достаточно светло, мы начали спуск. Поняли, где сбились с дороги. Через час опять пошел снег, но мы двигались и нам было тепло.

— Вам повезло.

Она опять кивнула:

— Всякое случается. Например, Полсону с Кокоа как-то пришлось отсиживаться в снежной пещере. Хотя иногда я думаю — Полсон сделал это нарочно… Кокоа, мне кажется, не слишком возражала.