Тот самый парень - Ким Джонс

Дурацкий Кэм и его дурацкий кашель.

— Извините, что прерываю.

— Ты ничего не прервал. Чего ты хочешь?

Я в шоке, что Джейк может вести себя, как ни в чем не бывало, будто его губы только что не присасывались к моим губам. Я почти уверена, что из-за этого поцелуя влюбилась в него. И почти уверена, что он тоже в меня влюбился.

Как может быть иначе?

Я отлично целуюсь.

— Звонили из агентства.

Джейк резко разворачивается к Кэму. На тот же маневр у меня уходит минута, но, в конце концов, я повторяю его позу. Скрестив руки на груди, фиксирую сузившиеся глаза на Кэмероне. Молча убиваю его взглядом, потому что он только что испортил лучший момент в нашей с Джейком жизни. Он даже не выглядит виноватым.

Самодовольный ублюдок.

— Мисс Симс села на поезд до Милуоки и оттуда вылетела домой. Она не заинтересована в возвращении. Как я и думал. Вот почему сказал тебе спросить ее.

— Бл*ть!

Ну, началось.

Шоу Джейка становится скучным. Я закатываю глаза и плюхаюсь на диван, затем плотнее закутываюсь в плед и зарываюсь в подушки. Наверное, я пока вздремну. Может, снова промотаю в голове наш поцелуй. Мои губы покалывает, и я улыбаюсь.

— Считаешь, это смешным?

Я бросаю взгляд на Джейка.

— Хм? Что? Историю с мисс Симс? Нет. А что?

— Это ты виновата.

Я пожимаю плечами.

— О, возможно. Но даже будь это не так, ты бы обвинил в этом меня, потому что я вломилась в твой дом.

Он вперивает в меня свой молчаливый пристальный взгляд. Думаю, испытывает некую внутреннюю борьбу. Возможно, пытается отговорить себя от убийства моей скромной персоны.

— Ты хоть представляешь, сколько денег мне стоила, сев в мою машину?

Я зеваю. Нить разговора совершенно до меня не доходит.

— Ты забываешь. Совсем недавно я даже не знала, как произносится Убер. Так что, нет. Я понятия не имею, во сколько тебе обошлась поездка на машине.

— Не поездка на машине… — он делает паузу и сжимает губы в тонкую линию. Либо пытается стереть мой стойкий привкус со своих губ, либо… да. Именно это он и делает. Я почти уверена. — Пятьдесят тысяч, Пенелопа.

Он завладел моим вниманием.

— Что-что, Джейк?

— Я потратил пятьдесят тысяч долларов только на оплату услуг агентства, чтобы найти идеальную женщину, которую можно пригласить на вечеринку по случаю выхода на пенсию моего дедушки. Спроси меня почему.

— Почему?

— Потому что, несмотря на то, что ты думаешь, я бы перевернул небо и землю ради этого старика. Не потому, что пытаюсь заслужить его уважение, а потому что уважаю его. Поэтому, когда он попросил меня найти кого-нибудь, кто не был бы обычной, очевидной шлюхой, которая виснет на моей руке на этих мероприятиях, я пообещал ему, что так и сделаю. Это обещание обошлось недешево. А теперь ее нет. И все потому, что ты украла мешок с гребаным собачьим дерьмом.

Вообще-то, я сама упаковала это дерьмо. Но неважно.

— Очень похвально с твоей стороны — пойти на такой шаг ради своего дедушки. Но ты, правда, заплатил пятьдесят тысяч за один вечер с этой цыпочкой?

— Правда.

— Не мог найти купон со скидкой или что-то в этом роде?

— Ради всего святого…

— Что? Я просто говорю. Я бы сделала это и за половину этой суммы.

— Да?

— Да. Заплати мне двадцать пять штук, и я буду той, кем ты хочешь, чтобы я стала на вечер.

Джейк улыбается. Это… пугающая улыбка. Мне она не нравится.

— Я не буду платить тебе двадцать пять тысяч, Пенелопа.

Я качаю головой, глядя на него.

— Я пошутила. Ты не можешь платить мне за то, чтобы я тусовалась с твоим дедулей-засранцем.

— Хорошо. Рад, что ты так считаешь.

Я настороженно смотрю на него.

— Почему?

Его улыбка становится только шире.

— Потому что ты сделаешь это бесплатно.

Глава 8

— Все как в тот раз, когда ты уверяла, что Джейсон Олдин знал, что мы будем в его концертном автобусе, а потом нас арестовали за незаконное проникновение? (прим.: Джейсон Олдин — американский кантри-музыкант)

Почему, спустя три года, Эмили все еще пытается заставить меня чувствовать себя дерьмово из-за той истории? И почему именно сейчас? После того, как я только что сообщила ей лучшую новость в нашей жизни?

Первое, что я сказала после того, как Джейк поставил меня перед фактом, что я иду с ним на вечеринку, было: «Очуметь! Надо позвонить Эмили!» Что я и сделала. И теперь она швыряет в меня ту бомбу из прошлого вместо того, чтобы порадоваться за меня.

Наверное, просто завидует.

— Да, нас арестовали за незаконное проникновение. Но не обвинили. Вопрос с обвинением я решила, помнишь? И ты сделала селфи в концертном автобусе знаменитости. А помнишь то нижнее белье, которое я тайком стащила для тебя?

— С нас сняли обвинения, чтобы им больше не пришлось видеть твое лицо, Пенелопа. Ты ничего не решила.

— Но ты сделала селфи.

— Наши телефоны конфисковали и удалили все селфи! Это было частью сделки, чтобы снять обвинение.

— Но нижнее белье…

— Ты продала его помощнику шерифа…

— Да-да-да, за недоеденный сэндвич из «Сабвэй» и пакет черствых картофельных чипсов. Говори, что хочешь, но эта еда спасла нам жизни той ночью. Без нее мы, вероятно, откинулись бы от алкогольного отравления.

— В ту ночь я серьезно траванулась, — в ее тоне слышится горечь. — Наверное, потому, что ты отказалась делиться тем гребаным сэндвичем.

— Ты упускаешь главное, Эм. Миллиардер только что попросил меня пойти с ним на вечеринку, чтобы произвести впечатление на своего дедушку. Я живу нашей мечтой. Порадуйся за меня. И самое главное, соври моей маме и скажи ей, что ты собираешься устроить мне поездку-сюрприз в Нью-Йорк, и что мы вернемся через неделю.

— Хорошо.

— И не забудь, ты должна оставаться дома и не включать свет, чтобы, когда мама будет проезжать мимо, она не заподозрила неладное.

— Может, я просто приму горсть таблеток и просплю следующие три дня? Или вечность?

— Не драматизируй. Такие таблетки нам не по карману. И я слышала, что передозировка тайленолом очень болезненна.

Ее смех — это музыка для моих ушей.

— Ты такая дурочка.

Она до сих пор не знает, что я преуспела в своем плане отомстить за ее разбитое сердце. Решаю приберечь это до возвращения домой.