Ошейник для валькирий: Академия. Часть вторая - Москаленко

В общем, часам к десяти я уже успешно перебрался на другую сторону реки и отправился на знак вопроса. Мне почему-то не давало покоя лицо Маришки. Было ощущение, что она хотела сказать что-то важное, но отчего-то не смогла или передумала.

До ближайшего ящика требовалось пройти около пятнадцати километров, до остальных — намного больше. Поэтому я решил, что это станет последней моей вылазкой. Остальное время буду заниматься рыбалкой и чилить в палатке. Не каждый день это удается сделать, в академии продыху не дают, а тут, можно сказать, курорт.

Ящик, кстати, обнаружился довольно быстро застрявшим на макушке одного из деревьев. И я даже не переживал ни о чем. Вообще не задумывался, что в нем может быть что-то плохое. Сейчас любая мелочь могла пригодиться.

Собственно, с улыбкой ребенка, которому подарили киндер-сюрприз, я щелкнул замками и открыл крышку.

Просто молчание.

Передо мной находились пять предметов, которые тащили за собой целую историю, но мало того, они беззвучно рассказали, что происходит в лесу сейчас и что может произойти потом.

Настроение резко упало. Я почти сразу понял, что же тогда хотела сказать Маришка и чем сейчас, возможно, занимаются остальные участницы этого дурдома.

На бархатной ткани, поблескивая серебром, лежала пятерка ошейников. И все бы хорошо, если подобный ящик является единственным в своем роде, но что-то мне подсказывало, что это нихрена не так.

Закрыв крышку, я без промедления направился обратно в лагерь. Понимаю, что, скорее всего, себя накручиваю, но чувство приближающегося пиздеца почему-то никуда не уходило, а напротив, с каждым пройденным шагом лишь увеличивалось.

Как оказалось, не без причины.

Вернувшись на место нашей стоянки, я обнаружил, что лагеря больше нет. Все, что осталось, так это угли, разбросанные бревна, перерытая земля и раскуроченная коптильня. Даже восстанавливать нечего.

* * *

Час назад

Лагерь «Кролик и два дебила»

Араши вошла в палатку бодрой походкой и с весьма довольной мордочкой. В одной руке коротышка несла миску из-под лапши, в которой сейчас был копченый куньо в бульоне с икрой, а во второй виднелась фляжка с прохладной пресной водой.

— Доброго тебе утра, лежебока!

Либи с трудом открыла глаза — организму все еще требовалось восстановление.

— По-одъем! Хватит спать! Как себя чувствуешь?

— Я… голова болит.

— Это от истощения. Давай садись, тебе нужно перекусить.

— Не хочу, — Либерия попыталась отвернуться.

— Хочешь! Нужно набираться сил. Если не будешь есть, то и силам взяться будет неоткуда. Я правильно говорю? — Араши подсела рядом и, несмотря на все сопротивление фурии, все-таки усадила ту и заставила выпить немного бульона. Правда, стоило девушке его попробовать, как она тут же скривилась.

— На вкус как помои…

— Ну уж простите, пожалуйста, ваше величество. Что есть, то есть, другого не имеем. Но хочу сказать, что рыба намного вкуснее. Просто начни с бульона. Как поешь, ложись спать, тебе и вправду нужно отдохнуть.

Бульон действительно был на вкус не очень, зато когда Либерия попробовала рыбу, то чуть не поперхнулась — настолько ожидания отличались от реальности. Божественный вкус! Невероятный! Даже когда она жила с отцом, повара никогда не готовили ничего подобного.

— Что это⁈ Почему… Почему это так вкусно⁈

— Хех, вот Джек вернется, сама у него и спросишь. А пока — есть и спать…

Араши неожиданно замерла. Ушки на ободке активизировались, приняв вертикальное положение.

Либерия почти сразу заметила перемены в поведении кролика, но не поняла, с чем они связаны.

— Что-то не так?

Араши подняла руку с немой просьбой помолчать.

— Мы не одни, — прикрыла она глаза, пытаясь вычленить посторонний шум из всей той какофонии, которой обычно звучал лес.

«Чьи-то шаги? Или… нет. Показалось? А если так…» — коротышка произвела переключение режима на поиск сердцебиения и тут же распахнула глаза.

— Нас окружают.

Либерия сама не могла сказать откуда, но стоило Араши произнести эти слова, как внутри словно открылся резервный источник питания. Тело тут же перешло в боевую готовность. К сожалению, под рукой не имелось никакого оружия кроме копья кролика, которым коротышка уже вооружилась, а значит, придется драться кулаками.

— Сколько их?

— От восьми до двенадцати. Примерно… Нужно выбираться из палатки.

Вроде бы ничего серьезного пока не происходило, но и Либерия, и Араши ощущали, как быстро бьется сердце, заранее накачивая адреналином голову и тело. Казалось, что эти двое даже двигаются сейчас нарочито медленно. Слишком плавно и слишком тихо переставляют ноги. А вот их дыхание, наоборот, звучало для них самих чересчур громким.

Ситуация в корне изменилась, стоило одной из нападавших показаться во входном проеме палатки. Араши, не задумываясь, с криком бросилась на противницу, и в ту же секунду со всех сторон послышались шаги.

— Живой не сдамся! — кролик ловко поднырнул под выпад соперницы, прыгнул, оттолкнулся от выставленного колена девушки и с силой ударил тупой стороной копья в подбородок, отчего ту сразу же отбросило назад. — Подходи по одному! Я вам все косточки пересчитаю!

Но нападавшие не планировали драться честно. Следующий удар коротышке удалось заблокировать, но кто-то сразу же схватил ее за ноги и потянул назад. Араши потеряла равновесие и растянулась, шлепнувшись лицом о землю.

— Да кто вы такие⁈ Отпустите! — кролик стала брыкаться, но тут же получила удар с ноги в бок.

— Не дергайся — и мы не причиним вам вреда.

— Ага, кхе! Как же! Да я вас по одной всех урою!

Следом за этими словами пришел еще один удар в то же место, отчего Араши скрутило в позу эмбриона, однако ее сразу же схватили за руки и растянули, придавив голову к земле.

— Держу! Надевайте уже!

— Говноедки сраные! Только толпой и можете! — коротышка краем глаза заметила, как в руках одной из нападавших блеснул ошейник. — Не смей, тварь! Я съем твою печень, высру, а потом скормлю тебе же, падла!

В следующий миг она почувствовала, как кто-то сначала придавил ее спину коленом, а затем схватил за волосы и с силой потянул назад.

— А-ай! Да что же вы… делаете⁈

Девушка ощутила, как на шею ей легла холодная металлическая полоска, а следом по организму пробежал электрический импульс.

— Замри! Все!

И Араши замерла.

— Да вы хоть зна…

— Ой, заткнись уже… это приказ.

Теперь коротышка не могла двигаться и не могла говорить, зато смогла рассмотреть своих противниц. Отряд состоял из фурий и валькирий. У каждой на шее красовался такой же ошейник, какой они надели на нее.

— Вторую сюда же. Проверьте лагерь на наличие вещей.

— Палатку сжигаем?

— Да.

У кролика жутко болели ребра и заплыл один глаз, но видя, как эти сволочи растаскивают все, что они с таким трудом делали…

«Зря вы не дали мне сказать, чей это лагерь. Ох зря-я…»

Тем временем одна из нападавших подошла к другой. Араши заметила, что в ее руках лежат три шампура и одна фляжка.

— Здесь больше ничего не было. Остальное самодельное, тащить не имеет смысла.

— Тогда уходим. Эй! Вы двое! Подъем! Идете за нами и не отстаете.

Во время дороги девушки в основном молчали, однако через полчаса между двумя из них завязался диалог. Ничего примечательного поначалу не звучало, но потом случилось и то, чего так ждала кролик — одна из участниц разговора поинтересовалась:

— Слушай… я тут подумала, а что если в том лагере еще кто-то был?

Вторая, которая, похоже, была командиром этого отряда, задумалась, а затем подошла к Араши.

— У меня к тебе вопросы, отвечай коротко и ясно. Начнешь делать глупости — будешь наказана.

Араши ухмыльнулась.

— Задавай свои вопросы. Я прям в нетерпении тебе ответить.

— Вы двое жили в этом лагере?

— Ага. Напомню, что это лагерь, который вы уничтожили.

Незнакомка замахнулась, но остановила руку.

— Кто-то еще был там?

— Ага-а, — улыбка кролика стала шире. — Еще там была Идель. Что вы так на меня смотрите? Да-да, это лагерь Идель, тот самый лагерь, который, напомню, вы уничтожили.

Весь отряд остановился и стал переглядываться. Все помнили, какую грязь эта ненормальная четырехрукая бестия творила на арене.

— Х-хорошо… Отряд! Переходим на бег! Нужно до захода солнца как можно дальше уйти от этого…

— Подожди-и-и, — с еще более хитрожопой улыбкой прервала ее Араши. — Спроси меня, кто