Уровень – Черный - Кира Уайт

– Добро пожаловать, воровка.

Отвечаю в тон ей:

– Спасибо.

Стелла разжимает хватку и отступает. Вопросительно смотрю на Роудса, и он тут же продолжает знакомство, указывая на светловолосого мужчину.

– Это Виктор Маршалл, он как и я, О’Брайен и Хэйс является оперативником. – Маршалл молча кивает мне вместо приветствия, копирую его действие и вновь поворачиваюсь к Хэйсу, которого Роудс оставил напоследок. – Ну и Люк Хэйс, с сегодняшнего дня он твой куратор.

– Привет, – говорю негромко, желая хоть как-то растопить лед, ведь нам с этим Хэйсом предстоит провести немало времени бок о бок.

Он молчит, и я уже начинаю думать, что в итоге не дождусь ни слова, но по прошествии целой минуты парень отмирает и вторит мне с холодным безразличием:

– Привет.

От его низкого тембра по спине пробегают мурашки. Кто говорил, что будет просто, Виктория?

А еще я понимаю, что Стелла ругалась вовсе не с ним, а с Маршаллом, потому как голос Хэйса совсем не такой, какой отчитывал девушку.

– Итак, – подводит черту формальностям Роудс. – Представлять Тори, думаю, смысла нет. Все и так в курсе подробностей ее появления здесь. Надеюсь, никому не нужно напоминать, что вести себя стоит, как цивилизованные люди. Это касается как Тори, так и всех остальных.

Хмурю брови и не могу не спросить:

– Что вы имеете в виду?

Роудс быстро переглядывается с Маршаллом, что не укрывается от моего внимания, отчего я хмурюсь еще сильнее.

– Я уже говорил тебе, что твое появление было абсолютно незапланированным, к тому же непохожим ни на что, что было до этого. Одно дело принять в свои ряды потенциального Стража, а совсем другое, когда сюда привозят на перевоспитание взрослую девушку, которой вряд ли интересно что-то, кроме возвращения к привычному образу жизни.

Абсолютно все собравшиеся смотрят на меня, вероятно, ожидая хоть какой-то реакции. Сейчас мне бы не помешало любимое дыхательное упражнение, на раз это невозможно, я просто глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, обдумывая, что сказать.

– В чем-то ты безусловно прав, но все же ситуация не совсем такова. Да, отец избавился от меня, потому что ему надоели постоянные проблемы, которые я доставляю. Я же хотела, чтобы родители просто вспомнили, что, помимо бесконечной работы и младших детей, у них есть еще один ребенок. Не вышло. И вот я здесь, в месте, где ни за что на свете не хотела бы быть, но возвращаться мне некуда. Так что, можете быть уверены, проблем я не доставлю, потому что умирать по глупости совсем не собираюсь.

Роудс и Маршалл вновь переглядываются, после чего первый одобрительно кивает.

– Отлично, надеюсь, так и будет. А теперь… – он жестом указывает на еду.

Секунду спустя Шеннон передает мне чистую тарелку.

Украдкой наблюдаю за тем, с каким отвращением Стелла принимается за еду, и едва сдерживаю смех. Но все же получив свою порцию тушеных овощей, с опаской подношу первую ложку ко рту. На вкус оказывается ничего и соли там не так много, как возмущалась Миллер. Борюсь с желанием спросить, где взять солонку, просто чтобы увидеть реакцию Стеллы, но в итоге решаю этого не делать.

К моему удивлению, никто так и не уходит к столу, обедают прямо стоя возле кухонного островка, и это почему-то кажется до странного уютным, что мне даже нравится. Постоянно ловлю себя на том, что улыбаюсь, слушая ничего не значащую болтовню Линкольна и Тревора, а также перепалки, в которые Стелла пытается втянуть всех подряд. В этот момент у меня зарождается ощущение уверенности в том, что в итоге все получится. Я обязательно со всем справлюсь, чтобы вернуться к Веронике и больше никогда от нее не уезжать.

Практически не принимаю участия в разговорах, не считая тех моментов, когда ко мне обращаются напрямую. Больше наблюдаю и прислушиваюсь, но ничего важного никто не обсуждает. Даже ни слова не говорят об утренней поездке к Барьеру. Роудс и Маршалл почти не разговаривают, а угрюмый Хэйс вообще не произносит ни единого слова, отстраненно уставившись в тарелку и о чем-то задумавшись. И это на данный момент напрягает сильнее всего.

После обеда все разбредаются по своим делам, на кухне остается только Шеннон. Вызываюсь помочь ей с уборкой. В отличие от плиты, посудомойкой я пользуюсь мастерски.

– Тори? – со сквозящим в голосе сомнением окликает девушка.

Ставлю очередную тарелку в посудомоечную машину и вопросительно смотрю на Шеннон.

– Что?

Она немного мнется и чуть сильнее нужного сжимает в руке салфетку, которой протирала столешницу. Не тороплю, дожидаясь, когда она решится.

– Ты правда… – она запинается, подбирая слово. – Осматривала наши комнаты?

Не сдерживаю смех и качаю головой, продолжая улыбаться.

– Нет конечно.

Шеннон неловко смеется и смущенно краснеет.

– Прости, что подумала такое.

– Да, не страшно, – отмахиваюсь я. – Моя репутация говорит сама за себя.

На это она ничего не отвечает, зато выпаливает, покраснев еще сильнее:

– Откуда тогда узнала про белье?

Удивленно приподнимаю брови и уточняю:

– А там и правда что-то необычное?

Девушка смущенно отводит глаза, и я снова смеюсь. Заканчиваем уборку в уютном молчании, после чего Ортега убегает в лабораторию, а я все-таки решаю выйти на улицу, чтобы пройтись по территории. Покидаю кухню и шагаю на выход, но в холле останавливаюсь, едва не столкнувшись с мрачным Хэйсом. По всей видимости, у него нет настроения на общение, поэтому я отступаю в сторону, чтобы без разговоров обойти его и продолжить путь, но этому не суждено сбыться.

– Брюст? – летит в спину.

Оборачиваюсь и вопросительно приподнимаю брови, встретившись с не очень-то дружелюбным взглядом исподлобья.

– Что? – спрашиваю осторожно, не желая провоцировать конфликт, хотя на языке так и вертится вопрос о том, почему он так странно себя ведет. Но вместо этого прошу поспешно: – Зови меня Тори.

Хэйс смеряет меня безразличным взглядом, только после этого заговаривает:

– Утро начинаем в шесть с пробежки. Затем душ и завтрак. После, два часа теории. Разминка в зале с перерывом на обед, получасовым отдыхом, а затем полноценная четырехчасовая тренировка.

Чувствую, как глаза буквально лезут на лоб. Что это за график такой?

– Прости, ты сказал четыре часа?

В глубине черных глаз моего выжившего из ума куратора появляется нескрываемое раздражение.

– В первую неделю да, так как ты новичок. Постепенно будем увеличивать время.

Замечательно, мать твою!

Ошеломленно смотрю на него, не зная, как реагировать. Кого он собирается из меня сделать? Машину для убийств? Судя по тому, сколько придется тренироваться, убивать я буду голыми руками.

Не успеваю придумать ни одного ответа, который не прозвучал бы жалко