Развод. Не бывшие - Адалин Черно

Когда мы приезжаем, я наконец выдыхаю. Помогаю детям выбраться из автомобиля и не останавливаю их, когда они первыми уносятся на второй этаж. За ними с Надей на руках следует и Елена. Она тоже расстроена. Только вот не могу понять чем. Тем, что останется без работы или это тень сожаления о своем поступке?

Я собираюсь подняться следом за всеми и переодеться, но меня просят зайти в кабинет к отцу. И вот стоит мне там показаться, как я понимаю — ему уже доложили. Уж не знаю, о чем именно, но о том, что Динар виделся с детьми, ему точно известно.

— Когда я забрал тебя и спрятал от мужа, я думал, тебе хватит ума не вести к нему детей, — раздается вместо приветствия.

— Дети были с няней, а я ездила договариваться о школе. Видимо, ты недостаточно платишь персоналу, раз его так легко перекупить.

Отец цокает языком. Непонятно, от недовольства моим замечанием или от того, что я таки собралась отдать детей в школу, а не держать их на домашнем обучении.

— Хочешь сказать, ты не знала, что Елена отвезет детей к Динару?

— Именно это я и говорю, папа. Это стало для меня такой же неожиданностью, как и для тебя.

— Она сегодня же будет уволена, — обещает отец. — Я подыщу более достойную кандидатуру.

— В этом уже нет необходимости. Я договорилась с Динаром на встречи два раза в неделю.

— Ты… что?

Отмалчиваюсь, позволяя отцу высказать все накопившееся недовольство моим решением.

— То есть ты собираешься позволить этому ублюдку видеться с детьми?

— Этот, как ты его называешь, ублюдок приходится им отцом. Разве у меня есть право лишать детей его внимания?

— Да прям! Они и думать о нем забыли в этом твоем Таиланде.

— Не забыли. Достаточно было одной встречи, чтобы мальчики наперебой расспрашивали, когда папа приедет в следующий раз.

— И что? Это повод возить их к нему? Ясмин…

— Я не спрашивала твоего мнения, папа.

— Оно и видно. В школу моих внуков решила записать. К отцу, которому все это время было на них плевать, собираешься их возить. Может, еще и вернуться к нему планируешь?

— Может, и планирую.

Отец откидывается на спинку кресла и ошарашенно на меня смотрит. Явно не может поверить в услышанное. А мне, честно говоря, так надоело находиться меж двух огней, что хочется подойти к одному из них и сгореть дотла.

— Планирует…

Отец недовольно фыркает, берет в руки телефон и через минуту протягивает его мне.

— Может быть, это образумит тебя, Ясмин.

Я не знаю, что увижу там, но информация не нравится мне заведомо. Уверена, что ничего хорошего и приятного папа мне не покажет. Уж точно не после такого разговора. И все же я беру в руки телефон. Приближаю заголовок и едва не роняю мобильный на пол, не в силах поверить, что написанное и правда опубликовано. Если верить времени на сайте — это было час назад.

— Такие статьи о тебе писали все то время, пока ты отсутствовала, — добивает отец. — Если ты поищешь, то найдешь их.

Впрочем, мне и искать не нужно. Внизу я натыкаюсь на “материалы по теме” и, будто мне было мало заголовка “Гулящая жена Динара Варшавского вернулась в появилась в окружении двоих мужчин”, перехожу по следующей ссылке.

— Все это время Динар не спешил опровергать подобные статьи, — отец подливает масла в огонь. — Их писали примерно около полугода после твоего отъезда. И как бы я ни платил журналистам, они не останавливались, потому что некая Анна Багрянцева подогревала их интерес к персоне Динара. Только недавно все улеглось и затихло. Ваш скандал забыли, но вот незадача, Анна оказалась так себе художницей и после провальной выставки решила подогревать интерес к своей персоне такими вот статьями. Кажется, в прошлом она спала с начальником этого издания, так что закрыть его у меня не получится.

— Хватит!

Я резко встаю и протягиваю отцу телефон.

— Все еще хочешь, чтобы он виделся с детьми?

Глава 24

Ясмин

— Я думал, что ты несерьезно, — басит отец, глядя на меня исподлобья.

— Зря. Сегодня у меня назначена встреча с моим адвокатом.

— В таком виде пойдешь? — хмыкает отец, явно намекая на мою растянутую футболку и широкие спортивные штаны, затянутые на бедрах дополнительной резинкой, потому что за последнее время я сильно похудела, и моя одежда стала сидеть по-другому.

За эту неделю, что я практически не выходила из дома, читая новости и комментарии в пабликах, за это время я столько всего о себе узнала, сколько не знала с тех самых пор, как родилась. И самое ужасное, что все комментарии писали такие же женщины, как я. Чьи-то жены, мамы, сестры. Они называли меня шлюхой, бросившей мужа. Бревном, не способным удовлетворить потребности своего мужчины. Желали мне смерти, а Динару найти ту самую, единственную. Кто-то даже оставлял контакты, обещая оценить его по достоинству.

Нет, конечно, были и те, кто меня поддерживал, но на фоне других их была капля в море, хотя, наверное, именно они не позволили мне окончательно расклеиться, ведь мне приходилось еще и отца слушать, который не упускал момента сказать мне, какая я дура, раз решила отказаться от услуг его адвоката и доверить Динару опеку над детьми наравне с собой.

Я же…

Я словно выдохлась. И физически, и морально.

Всегда ухоженная, в выглаженной одежде, с макияжем и укладкой, эту неделю я позволила себе быть неряшливой. Не укладывать волосы, не наносить макияж и топтаться по несколько дней в одной и той же одежде.

Я устала быть красивой двадцать четыре на семь. Я устала соответствовать чьим-то ожиданиям и представлениям. Я чертовски устала быть той женщиной, которую все хотят.

— Что не так с моим видом?

Отец поджимает губы, недовольно хмурится. Он так и сяк за эту неделю пытался донести до меня, что так девушки не одеваются, что я должна выглядеть презентабельно, но я отмахивалась, не желая даже начинать эту тему, а теперь… теперь мне интересно послушать.

— Мама поэтому ушла, потому что ты требовал подле себя красавицу двадцать четыре на семь?

Я не знаю настоящей причины, по которой ушла мама. Она ушла, когда мне было всего три года, и с тех пор я ни разу ее не видела. Отец говорил, что она бросила нас и уехала за границу, нашла там нового мужчину, а мы, ни я, ни отец, ей не нужны. Я верила. Верила,