Развод. Не бывшие - Адалин Черно

Артем — тоже лучший, но он не так рекламирует себя в социальных сетях, не ведет блог, в отличие от Яна Ковалевского. Вот уж кто знает толк в способности разрекламировать себя. Но если уж быть откровенной, то он действительно хороший адвокат, у него огромный процент успешно завершенных дел. Как и у Артема. И хоть он уверяет меня, что они сталкиваются не впервые, я все равно нервничаю. Ведь Артем выигрывает у Ковалевского не всегда, как и тот у него.

— Ты все еще что-то чувствуешь к мужу?

Не скажу, что вопрос неожиданный, но ставит в тупик. Я хмурюсь, не зная, что отвечать. Под вопросом “что-то” Артем ведь имеет в виду любовь? Или привязанность? На крайний случай страсть? Не о ненависти и злобе он ведь говорит, верно? Думаю, что нет, но отвечать все равно не знаю, что и как. И даже не потому, что не знаю, а потому что часто ловлю на себе взгляды Артема. Они не всегда дружеские или деловые. За очень короткий срок Артем успел выучить мои вкусы, узнать, как зовут моих детей, и даже поладить с парнями, ведь я часто брала их на встречи.

Разумеется, мы не обсуждали при них развод, они резвились в детских комнатах ресторанов, пока мы с Артемом пытались прийти к консенсусу и выстроить стратегию. Правда, иногда мне казалось, что во встречах нет никакого смысла. Ни о чем новом мы не говорили. Может, и говорить было не о чем, и Артем искал предлог, чтобы увидеться?

Я не знаю, что говорить, а Артем не делает попыток облегчить мне задачу. Терпеливо ждет, пока я сформулирую ответ.

— Ты пережил развод. Сам говорил, что это непросто.

— Непросто. Сложно, больно, невыносимо. Но гораздо лучше, чем жить с претензиями друг к другу. В попытках сделать так, как хотелось бы партнеру, а не тебе, в попытках исправиться, хотя ни хрена не понимаешь, в чем именно. На мне все время висел груз вины, я чувствовал, что не прав, что что-то делаю не так, и пытался все время как-то прийти домой пораньше, выгрести, но когда не получалось — корил себя.

— После развода стало легче?

— Не сразу, но потом — определенно. Я задышал. Понимал, что мне некуда спешить, что необходимости возвращаться ровно к назначенному времени нет. И знаешь, что самое смешное? Сейчас я прихожу домой гораздо раньше. Хрен знает почему. Просто работать так много больше не хочется. Это не в приоритете теперь, но было в приоритете тогда.

— Почему так?

— Не знаю. Может, повзрослел и понял, что всех денег не заработать? Или всем людям не помочь?

Я задумываюсь. Закусываю губу, тяжело дышу. Мне сложно поверить в то, что разводиться легко, ведь стоит мне увидеть Динара в зале суда, как сердце разгоняется в бешеном ритме. Пока он говорит, я сижу и думаю, почему все так случилось. За что он поступил так со мной? С нами? Чего ему, возможно, не хватало? Стоит, кстати, отдать ему должное. Он ни разу не сказал, что плохой женой была я. Что его что-то не устраивало. Все было по-честному. Или же нет, и по-честному было тогда в больнице?

— Я не знаю, что чувствую. Иногда кажется, что я не способна ненавидеть кого-либо так сильно, как мужа. А иногда хочется разреветься и спросить, почему все так вышло.

— Это нормально. Ты не уверена, что развод поможет.

— Совсем не уверена, — киваю. — Но уверена, что это правильно. Знаю, что не смогу жить с ним дальше, не думая, что у него были другие, не думая о всех тех женщинах, с которыми он спал. Они ведь еще и на виду, — начинаю смеяться, но тут же замолкаю, понимая, что наверняка выгляжу со стороны жалкой.

Почему-то рядом с Артемом хочется быть другой. Не жалкой, но и не накрашенной красоткой, готовой двадцать четыре на семь блистать, потому что я долго так не смогу. Уже понимаю, что это не мое. Все эти приемы, рауты, встречи, фальшивые улыбки и разговоры ни о чем. Я другая. И мужчина мне нужен вне этого всего, хотя Артема сложно назвать далеким, он ведь был на выставке Анны, пытался любоваться безвкусными картинами.

Отворачиваюсь, делая вид, что высматриваю что-то вдалеке, потому что замечаю на себе внимательный взгляд Артема. Щеки пылают, а сердце стучит от волнения, стоит только представить, что он знает, о чем я только что думала. Господи, он мой адвокат, а я мысленно записала его едва ли не в будущие мужья. Это теперь так будет? Как только я получу свободу, буду обращать внимание на других мужчин? Буду хотеть с ними видеться? Или это происходит до развода, как у Динара, например?

— Идем, — Артем подталкивает меня к входу, когда я замечаю автомобиль мужа, который вскоре, надеюсь, все-таки станет бывшим.

Нас связывает многое. Дети, счастливое прошлое, множество моментов, сквозь которые мы прошли. Но между нами его измена и моя высшая степень обиды. Я не уверена, что простила бы измену, но простить ему то, как он целый год закрывал глаза на многочисленные статьи, поливающие меня грязью, не могу.

— Все в порядке? Ты побледнела. Мы можем перенести заседание.

— Нет. Нет, все в порядке.

Уверенно захожу в зал суда. Следом — Данар с Яном. Они оба держатся уверенно, спокойно. Оба расслабленные, улыбаются, видимо, какой-то шутке. Я бы не устояла, если бы не Артем. Если бы не его сильная уверенная рука, поддерживающая меня за локоть.

— Мне бы стоило перепоручить тебя другому адвокату, — тихо говорит Артем, когда садимся на свои места.

— Почему это? — резко спрашиваю, испугавшись, что ему неинтересно работать без оплаты, на пустых обещаниях.

— Потому что я становлюсь заинтересованным лицом, Ясмин. Слишком сильно заинтересованным. В тебе.

Я сглатываю. Щеки снова опаляет жаром, а стук молотка судьи эхом разносится по пустому залу.

Глава 26

Ясмин

Рассмотрение нашего развода снова оттягивается. На этот раз по причине того, что адвокат Динара требует пересмотра из-за несогласия мужа отдавать мне автомобиль. Мой, между прочим, автомобиль. Новый, из салона. Я им ни разу не воспользовалась, хоть у меня и были права. Просто мне всегда было удобнее ездить с водителем или Динаром. Теперь же я хочу машину и думала, что, раз это был подарок на