Репетиция свадьбы - Дина Аллен

— Я не знала, что вы так переживали.

Майлз тяжело вздохнул и отпустил ее.

— Да, конечно, как ты могла знать? Прости…

Он перешел к следующей картине, но Патриция не двинулась с места. Массируя руку, она вглядывалась в его чеканный профиль, в черты лица, все еще искаженного страданием. Сердце ее билось тревожно и неровно, не в силах смириться с его болью, с мучениями, невольной причиной которых ей довелось стать.

Почувствовав неладное, Майлз поднял на Пат вопросительный взгляд. Она немедленно отвела глаза и отвернулась, отпустив какое-то шутливое замечание по поводу портрета. Он потянулся к ее плечу, но вдруг помрачнел, и рука его бессильно упала.

Остаток экскурсии прошел в более сдержанной атмосфере, и Патриция была готова поклясться, что ее гид намеренно сократил программу. Сославшись на срочные телефонные звонки, он удалился в свой кабинет, и Пат сама не заметила, как оказалась в саду. Прогуливаясь по лужайкам вдоль подъездной дорожки, она вдруг услышала, как кто-то громко прокричал ее имя и, приглядевшись, обнаружила по ту сторону ограды репортеров. Нырнув за живую изгородь, она поспешно ретировалась на задний двор.

Впрочем, она и здесь не чувствовала себя в безопасности, и то и дело с беспокойством поглядывала на высокую древнюю стену, которой было обнесен дом, опасаясь, что кто-то из наиболее настырных папарацци сумеет взобраться наверх.

Ей пришло в голову, что и Майлз в свое время должен был испытать нечто подобное. А если учесть, что все произошло накануне свадьбы, и он действительно переживал за нее, в чем она уже успела убедиться…

Сквозь пелену облаков пробилось солнце, и девушка уселась на оказавшуюся поблизости каменную скамью, подставив лицо ласковым лучам. Чувство вины захлестнуло ее, и на глаза навернулись непрошеные слезы. В сердцах она затрясла головой. Этот англичанин — ничто для нее. Пустое место!

— Патриция? — Очнувшись, она увидела Майлза, который бесшумно подошел чуть ли не вплотную. — Ты плачешь, — безжалостно констатировал он.

— Что за вздор, — деланно рассмеялась девушка. — От такого яркого солнца у меня всегда глаза слезятся.

— Интересно, почему я не верю ни одному твоему слову?

— Можете не сомневаться только в одном, — насмешливо сказала она. — Если я и плачу, то не из-за вас.

— Конечно, нет, — спокойно согласился он. — Любопытно, однако, что твой образ бесчувственной и циничной особы постепенно утрачивает правдоподобие.

— Верно. Я вообще прелесть. — За игривостью ее тона легко угадывалось смятение человека, захваченного врасплох. — Это как зефир — снаружи твердый, а надкусишь — тает во рту.

— Тебя, пожалуй, надкусишь, — усмехнулся Майлз. — Но я пришел сказать, что приехала твоя бабушка.

— Ох! — Медленно поднявшись, Патриция поплелась вслед за ним обратно в дом.

— Она ждет тебя в гостиной, — сообщил он уже в холле, явно намереваясь отправиться восвояси.

— Куда вы?! — вскинулась она, судорожно цепляясь за его рукав. — Вы ведь не оставите меня одну, правда?

— Но она хотела поговорить с тобой наедине. — Майлз отрицательно покачал головой и удалился.

Ну и черт с ним, сказала себе девушка, и, не колеблясь более, решительно пересекла холл и толкнула дверь в гостиную.

Облик бабушки точно совпадал с портретом, который Патриция успела нарисовать в своем воображении.

Высокая и худощавая, словно проглотившая аршин пожилая дама с аккуратно подстриженными волосами серо-стального цвета стояла у камина с совершенно непроницаемым лицом. Ни радостного возгласа, ни улыбки. Только кивок после быстрой, но придирчивой процедуры осмотра.

— Итак, ты наконец решила вернуться, — заявила она вместо приветствия.

После невольной паузы Патриция подошла к гостье, протягивая руку.

Насколько я понимаю, вы миссис Шандо. Рада видеть вас. Мне сказали, что я ваша внучка. — Она говорила подчеркнуто вежливо, взвешивая каждое слово.

Выражение лица старухи не смягчилось.

— Ты хочешь сказать, что действительно ничего не помнишь?

— Лично я ничего не хочу сказать, — спокойно возразила Патриция. — Это ведь вы искали нашей встречи, а не я.

— Ты, безусловно, изменилась, — отрывисто сказала миссис Шандо. — Раньше ты никогда не позволила бы себе разговаривать со мной таким тоном.

— Неужели?

— Но у меня нет полной уверенности, что все обстоит так, как ты говоришь. Кажется, Майлз нашел тебя во Франции?

— Да.

— Чем ты там занималась?

— Работала официанткой в одном из парижских ресторанов.

— Я вижу, что твой характер закалился. — Взгляд проницательных старческих глаз пронзил ее насквозь. — Теперь, когда все уже позади, ты, конечно же, захочешь вернуться к прежней жизни. Поскольку вышло так, что квартирой в Челси воспользоваться нельзя, я решила увезти тебя в Ланкашир.

И это все, что она сочла возможным сказать по поводу поведения соседа-майора? Патриция едва не рассмеялась вслух, потрясенная таким философским спокойствием. Неужели ее родственница всю жизнь прожила, заметая мусор под ковер? Стараясь придать своему тону как можно более сухости и деловитости, девушка перешла в наступление:

— Я не намерена отправляться с вами в Ланкашир. Как и в любое другое место, — быстро добавила она, видя, что миссис Шандо открывает рот, чтобы что-то сказать. — Я собираюсь продать дом в Челси вместе с дырой для подглядывания в потолке ванной. И как только будут улажены все формальности с передачей прав наследования, уеду обратно в Париж.

— В самом деле? Разве работа официантки столь уж привлекательна?

— Вы лучше спросите, что привлекательного я нахожу здесь, в Англии. Догадываетесь, каким будет ответ?

— А Майлз? Он же твой жених!

— Может, он и был им. Но в прошлом.

— Но он не оставил мысли жениться на тебе?

— Понятия не имею, — холодно ответила Патриция. — В любом случае, меня здесь ничто не держит.

— С амнезией или без нее, ты будешь круглой дурой, если не выйдешь за этого человека.

— Я предпочитаю быть дурой.

Лицо пожилой дамы вытянулось.

— Он без ума от тебя, ты же знаешь.

— В самом деле? — Голос Патриции стал ледяным.

Старуха на мгновение задумалась, после чего повернулась к зеркалу в богатой позолоченной раме, украшавшему каминную полку. Казалось, она колеблется, рассеянно созерцая собственное отражение.

— Ты злишься, я вижу это, — начала она. — И поскольку воспоминания о прежней жизни тебе недоступны, не понимаешь, как себя вести. Но я здесь, чтобы помочь тебе в этом, как только смогу.

— Спасибо. Но вы едва ли… — Патриция не договорила, осененная внезапной идеей, и испытующе посмотрела на бабушку. — Вы это серьезно?