Контракт - Мелани Морлэнд

Кэтрин смотрела на меня своими ясными глазами. Ее волосы падали на плечи, и я не мог не заметить, как подходит к ее бледной коже и яркому оттенку волос красный цвет. Я молча налил бокал вина и сел рядом с ней, вытесняя из головы эти странные мысли.

– Скоро будет ужин. Я заказал тебе каннеллони. Надеюсь, понравится.

Она кивнула.

– Одно из моих любимых блюд.

Я с ухмылкой поднял свой список.

– Знаю.

Я сделал глоток вина, наслаждаясь вкусом. Она выбрала одно из моих любимых.

– Ну что, начнем? – предложил я, постучав по бумагам на барной стойке.

* * *

Несколько часов спустя я плеснул в бокал остатки вина. Это был мучительный вечер, и я чувствовал себя изможденным. Я никогда не говорил о своем прошлом и не раскрывал подробностей личной жизни. К счастью, поскольку у нас было много вопросов, мне не пришлось чересчур углубляться в отдельные темы. Она знала, что я единственный ребенок в семье, что мои родители умерли, а также все важные факты: где я ходил в школу, мои любимые занятия, цвета, еда, что мне нравилось, а что нет. Я удивился, обнаружив, что многие из этих фактов она уже знает – она наблюдала за мной в офисе, а я ее наблюдательность недооценивал.

Я узнал о Кэтрин много нового. Она имела возможность наблюдать за моим поведением, хотя долгое время оставалась лишь тенью на обочине моего мира. Она говорила о своем прошлом не менее сдержанно, чем я, но сообщила мне достаточно. У нее тоже не было ни братьев, ни сестер. Ее родители умерли, когда она была подростком, и она выросла со своей тетей, которая сейчас жила в интернате для пожилых людей. Она не окончила высшее учебное заведение, пришла в «Андерсон» в качестве временного работника, да так там и задержалась. Когда я спросил почему, она ответила, что не была уверена в своем будущем и решила работать, пока не поймет, чего хочет. Я принял этот ответ, хотя он и показался мне странным. Я понятия не имел, что у нее в голове.

Я вздохнул и сел. Кэтрин рядом со мной напряглась, и я откинул голову назад, глядя на нее с плохо скрываемым раздражением.

– Полагаю, мы пробежались по основным фактам, Кэтрин. Я даже знаю название твоего любимого крема для рук на случай, если это понадобится. – Ее списки были гораздо более подробными, чем мои. – Однако все это бесполезно, если ты будешь напрягаться каждый раз, когда я к тебе приближаюсь.

– Я просто не привыкла, – призналась она. – Ты… э… обычно меня нервируешь.

– Нам придется держаться рядом, – напомнил я. – Влюбленные всегда держатся вместе. Гладят друг друга, ласкаются. Перешептываются, переглядываются. Так бывает, когда между людьми возникает близость. У меня такое чувство, что семья Гэвинов очень дружна. И если я не могу коснуться твоей руки так, чтобы ты не вздрогнула, никакие факты не помогут нам убедить Грэма.

Она вертела в руках бокал, то и дело проводя пальцами по ножке.

– К чему ты ведешь?

– Я буду прикасаться к тебе, шептать тебе что-то на ухо, гладить твою руку и даже целовать тебя. Буду называть тебя милой и использовать другие ласковые прозвища. У нас будет все, как у любой другой влюбленной пары.

– По-моему, ты говорил, что никогда не любил.

Я хихикнул.

– Я создал достаточно рекламных роликов на эту тему, так что запросто смогу имитировать. Кроме того, я часто позволял удовлетворять свои естественные потребности, а это, по сути, то же самое.

– Секс без любви – это трение частей тела и все.

– В таком трении нет ничего плохого. Секс без любви – как раз то, что мне нравится. Любовь что-то делает с людьми. Она их меняет. Делает слабыми. Она все усложняет. Мне такое неинтересно.

– Это грустно.

– Не в моем мире. А теперь вернемся к поставленной задаче. Готова ли ты не убегать с криком, когда я неожиданно прикоснусь к тебе или поцелую тебя? Ты с этим справишься? – Я постучал пальцем по лежащим перед нами спискам. – Чтобы наше предприятие оказалось успешным, нам нужно нечто большее, чем факты.

Она вздернула подбородок.

– Да.

– Отлично, тогда давай что-нибудь попробуем.

– Что ты предлагаешь?

Я погладил пальцем подбородок.

– Ну, раз уж трах ради траха не рассматривается, придумаем что-то другое. Или ты хочешь попробовать?

Она закатила глаза, но ее щеки побагровели.

– Нет. Предложи что-нибудь еще.

Я подавил смешок. Временами она вела себя забавно. Я протянул руку ладонью вверх в знак приглашения.

– Делай, как я.

Она медленно положила руку на мою, и я сомкнул пальцы вокруг ее миниатюрной ладошки. Ее кожа была прохладной и мягкой, и я с ухмылкой сжал ее пальцы, прежде чем отпустить.

– Видишь, я тебя не обжег и не поранил.

Я беспокойно встал и начал ходить по кругу.

– Нам придется притворяться, будто нам друг с другом комфортно. Если я поцелую тебя в щеку или обниму за талию, ты сделаешь вид, что это абсолютно нормально. – Я потянул за подол рубашки. – Тебе придется ответить мне тем же. Тянись ко мне, улыбайся, смейся, когда я наклоняюсь и что-то шепчу. Приподнимись на цыпочки и поцелуй меня в щеку. Или куда-нибудь еще. Понимаешь?

– Да. – Она ухмыльнулась, и на ее лице появилось озорное выражение.

– Что?

– Если ты называешь меня милой, то я тоже могу называть тебя как-нибудь… особенно?

– Я не любитель прозвищ. Что конкретно ты имеешь в виду?

– Что-нибудь простое.

С этим я бы еще смирился.

– Например?

– Дик[2], – с невозмутимым лицом произнесла она.

– Нет.

– Почему нет? Это краткая форма твоего имени, и она… э… подходит тебе во многих отношениях.

Я пристально посмотрел на нее. Я был уверен, что она в курсе, что это прозвище закрепилось за мной в индустрии, и пыталась подшутить.

– Нет. Выбери что-нибудь другое.

– Надо подумать.

– Вот и подумай. Но Дик не подходит.

Ее губы дрогнули, и я закатил глаза.

– Прекрати, Кэтрин.

– Хорошо. Дик – идеальный вариант, но я придумаю что-то еще.

Я проигнорировал ее шутку.

– Нет, хватит. – Я шагнул и встал перед ней, встретившись с ее удивленным взглядом. – Ну что, потренируемся?

– Потренируемся?

Я взял пульт и нажал на кнопку, перебирая музыку до тех пор, пока из динамиков не загудела медленная, нежная мелодия.

– Потанцуй со мной. Привыкай быть