Зимний огонь - Элизабет Лоуэлл

«Ну что ж, это должно вылечить меня», – подумал он.

Но не вылечило. Во всяком случае, не вполне.

«Надо получить еще дозу боли», – сказал себе Кейс.

С отчаянной решимостью он перекатился на здоровую ногу и, не обращая внимания на протесты Сары, полуползком, полуволоком двинулся к кровати.

– Ну вот, – проговорил он, ложась на кровать. – Удовлетворена?

Она посмотрела на его пепельного цвета лицо, на вспотевший лоб, на превратившиеся в щелки глаза.

– Ты сможешь обучать упрямству даже мулов Калпепперов, – сердито сказала Сара.

– Не сомневаюсь.

– Ты решил задать мне дополнительную работу?

Кейс заморгал.

– Не понял, – А ты только посмотри на себя! Грязный с головы до ног! Тебя надо всего вымыть, вместе с бинтами и набедренной повязкой.

Кейс хотел было возразить, но внезапно почувствовал, что у него нет сил.

– Слишком… устал, – сумел он сказать.

– А я нет. И ты будешь опять чистый раньше, чем поймешь это.

У него было желание возразить, но водоворот усталости куда-то затягивал его, и вместо слов он издал мычание.

Некоторое время Сара наблюдала, как подрагивали его веки; затем они закрылись. Она вздохнула с облегчением. Даже сейчас, когда его мучила изнуряющая боль, Кейс вряд ли позволил бы ей проделать с ним то, что она собиралась.

– Ну и упрямый мужчина, – пробормотала она.

Глаза Кейса остались закрытыми.

Сара обратила внимание, что ресницы у Кейса были черные, густые и загнутые на концах. Это придавало ему какой-то трогательный вид.

– Таким ресницам позавидует любая девушка, – тихо сказала Сара, – а Бог дает их суровому мужчину, который может глотать сталь и выплевывать бритвы.

Если Кейс и слышал ее слова, он не подал виду.

– Спасибо тебе, Кейс, кто бы ты ни был и откуда бы ни пришел, – полушепотом произнесла Сара.

Он не шевельнулся.

– Мы всегда знали, что тыльная часть хижины – самое уязвимое место, – продолжала Сара. – Кон-неру не видно из-за тополей, а Юту – с фланга.

Дыхание Кейса стало глубоким, очевидно, он погрузился в целительный сон.

Став на колени, Сара приложила запястье ко лбу.

Лоб прохладный. Пот почти высох.

– Давай-ка посмотрим, как ты навредил себе, защищая наши тылы, – негромко сказала Сара.

Ловкими, проворными движениями она размотала бинт на бедре.

Свежей крови вокруг ран не появилось.

– Слава Богу, – прошептала Сара. – Ты не только крепкий духом, но и крепок физически.

Послышался долгий свист.

Все чисто.

Сара почувствовала облегчение и даже легкое головокружение от нахлынувшей радости.

А через минуту, взяв себя в руки, Сара принялась готовить ванну.

Хотя она и сказала Калпепперам, что огня в хижине нет, маленький огонь здесь все же поддерживался. Его было достаточно для того, чтобы слегка согреть студеный зимний воздух и иметь наготове ведро горячей воды.

– Все в порядке? – спросила, появляясь на пороге, Лола.

– Раны Кейса не открылись, если ты об этом. А Калпепперы уехали?

– Осталась только пыль в воздухе.

– Где Коннер?

– Ведет наблюдение позади хижины. Ют идет по следу третьего.

– Я перевяжу Кейса и тоже выйду.

– В этом нет нужды. Сейчас там и я нужна не больше, чем соски быку. Помочь тебе?

– Нет! – быстро возразила Сара. – Я справлюсь сама.

Лишь задним числом она поняла, что не желает, чтобы кто-то другой видел Кейса нагим.

Одно дело, когда он был совершенно без сознания. И совсем другое – сейчас, когда он пошел на поправку и может даже передвигаться по хижине.

«Дура ты безмозглая, – мысленно обругала себя Сара. – Лола видела голых мужиков больше, чем я одетых».

И тем не менее в ней все восставало при мысли, что другая женщина будет прикасаться к обнаженному телу Кейса.

– Если можешь, принеси еще воды, – попросила Сара.

– Господи! Да что ты еще собираешься делать? Вымыть все скалы и развесить их сохнуть на облаках?

Сара негромко засмеялась. Ее всегда журили за то, что она не жалела воды и мыла.

– Не скалы, а мужчину. И притом крупного, – пробормотала она.

Когда она думала о Кейсе как о мужчине, а не о раненом, за которым надо ухаживать, в желудке у нее что-то непривычно сжималось. И это происходило отнюдь не от страха и не на нервной почве.

– Что с тобой происходит, Сара Джейн Лоусон? – тихонько спросила она себя так, как это делала ее давно умершая бабушка. – Люди подумают, что тебя покинула последняя капля разума. Внезапно она почувствовала, что в горле у нее словно застрял комок.

Она давно не вспоминала о покойных членах семьи. Вначале она просто гнала от себя все мысли о прошлом, затем это вошло в привычку.

«Думать о будущем, а не о прошлом, – напоминала себе Сара. – Для меня будущее связано с Коннером». Она никогда больше не отдастся на милость мужчине и не выйдет замуж. Все свои надежды она связывала только с Коннером – ее братом, которому всего несколько минут назад угрожал Эб.

«Держи его на привязи, иначе ему нечем будет похвастаться перед девками».

Кейс пошевелился, но тут же снова погрузился в еще более глубокий сон.

Выбросив все мысли из головы, Сара наклонилась над ним и стала привычно разматывать бинт, осматривать рану, накладывать мазь и снова бинтовать.

Все свои действия она сопровождала объяснениями того, что делает, ибо знала, что дикие животные воспринимают все спокойнее, когда слышат звуки ее голоса.

А Кейс в некотором отношении напоминал Саре дикое животное – это был сильный, одинокий, независимый мужчина, пока его не подкосили несколько пуль.

Сара слегка сдвинула ногу, чтобы рассмотреть шов на тыльной стороне бедра. Кожа уже стала срастаться.

– О, да у тебя все заживает очень быстро, – тихо порадовалась она. – Здоров как лошадь, сказал бы дядя Вильям.

И вдруг ей снова стало грустно. Она редко позволяла себе думать о холостяке дяде, который был врачом. Единственной его собственностью была черная сумка с инструментами.

– Я берегу твои инструменты, – прошептала она. – Я держу их всегда чистыми… Знаешь ли ты об этом там, где бы ты ни находился? Помнишь, как я постоянно ходила за тобой и докучала тебе вопросами, и ты успел кое-чему научить меня?

Ответом ей было молчание.

Иного Сара и не ожидала. Она привыкла задавать вопросы, на которые не было ответов.