Зимний огонь - Элизабет Лоуэлл

– И что, по-твоему, ты делаешь? – спросила Сара, входя в хижину.

– А что ты видишь? – вопросом на вопрос ответил Кейс.

Она захлопнула за собой дверь.

– Отсюда это смотрится так, будто какой-то дурачок прыгает на одной ноге, используя ружье вместо костыля, а пулю – вместо мозгов.

– В отношении ружья ты права.

Несмотря на раздражение, Сара улыбнулась. Быстрый ум и юмор Кейса скрашивали ей однообразные дни.

Нельзя сказать, чтобы Коннер был глуп. Но Коннер, как правило, не огрызался.

А вот с Кейсом все было по-другому.

Прищурив глаза, она наблюдала за его неловкими движениями. Когда Сара в первый раз обнаружила Кейса одетым и ковыляющим вокруг хижины, она, как только он заснул, спрятала его одежду.

Но если Сара полагала, что это удержит Кейса в кровати, то она глубоко заблуждалась. Доказательством служило то, что сейчас он в набедренной повязке упражнялся в ходьбе с ружьем.

Зрелище было весьма впечатляющее.

– К чему такая спешка? – попробовала Сара другой подход.

– Десятидневное лежание на спине превратило меня в слабого котенка.

Сара посмотрела на мускулистое тело Кейса и рассмеялась.

– Котенка? Кейс, даже у львов не найдешь таких детенышей, как ты.

Кейс пробормотал что-то нечленораздельное.

– Ты не мог бы повторить то, что сказал? – невинно спросила Сара.

– Мог бы, но вряд ли тебе это понравится.

Ружье выскользнуло из-под мышки и упало на землю. Кейс покачнулся и, вероятно, упал бы, если бы Сара не подскочила и не подставила свое плечо.

– Спокойно, – Пробормотала она, помогая ему восстановить равновесие.

– Прибереги свой воркующий голос для сокола. Он слеп и способен поверить.

– На нем сейчас колпак.

– Вот я и сказал – слеп.

Сара улыбнулась Кейсу.

Однако Кейс не ответил ей тем же.

Это ее нисколько не удивило и не расстроило. Она успела узнать, что Кейе никогда не смеялся и не улыбался, хотя и обладал чувством юмора.

Вначале Сара решила, что он не улыбается потому, что его мучают раны. Но по мере того как он выздоравливал, она все больше склонялась к выводу, что дело не в физической боли.

Она не знала, что именно убило в нем радость. Сара подозревала, что это связано с людьми, имена которых он называл в бреду, – Эмили и Тед, Белинда и Хантер.

Но чаще всего звучало имя Эмили. Когда Кейс произносил его, в его голосе слышались ярость, боль и отчаяние, надрывавшие сердце Сары.

Она и сама хорошо знала, что значит все потерять, лишиться тепла и любви и оказаться одной-одинешень-кой с маленьким беспомощным мальчишкой.

– Если я надену тебе колпак, ты останешься на своем месте? – шутливо спросила Сара.

– Это не поможет, даже если Ют наставит на меня ружье.

Она посмотрела Кейсу в глаза и поняла, что он не шутит.

Сара вздохнула.

– Коннер вырезал тебе костыль, – сказала она после паузы. – Я принесу его тебе.

– И одежду тоже.

– Нет.

Рот у Кейса вытянулся. Он впился глазами в лицо Сары. Как это было уже не раз, его внимание привлек таинственный цвет ее глаз. Они были серые, но в них плясали голубоватые огоньки и мерцали серебристые искорки. А иногда в них можно было увидеть и грозовые облака – в зависимости от настроения.

– Ты хочешь, чтобы я бегал голым вокруг тебя, – ровным тоном произнес он, – пусть будет по-твоему.

Слова его прозвучали жестко, как он и хотел. Мысль о том, что он будет голым в присутствии быстрой на язык, бесстрашной маленькой вдовы, ему даже понравилась.

– Ты вовсе не голый, – возразила Сара.

– Ты уверена? – протянул он. – Я постоянно боюсь, что у меня что-нибудь развяжется, стоит мне только покачнуться.

Румянец вспыхнул на щеках Сары, но она не отвела глаз от его лица.