Как я влюбилась в королевского гвардейца - Меган Клоусон

После нашего душевного разговора с Фредди, в тот же день, его взвод сменили колдстримские гвардейцы, и пять последующих одиноких вечеров я корила себя за то, что так и не попросила у него номер телефона. Он сказал «когда настанет время» и мог бы, в принципе, составить конкуренцию смотрительнице воронов по части произвольных философских высказываний. Предоставленная самой себе почти на целую, ничем не примечательную, неделю, после того как меня подразнили хорошим разговором, я понимаю, насколько мне не хватает кого-нибудь, с кем можно поговорить. Так что я делаю то, до чего свято поклялась себе не опускаться. Я скачиваю «Тиндер».

Я смотрю на маленький стыдный квадратик, который висит, еще ни разу не открытый, у меня на экране на фоне прикольной фотографии Кромвеля в бабочке. Он сейчас сидит около меня на полу и тычется головой мне в ноги, как будто пытается удержать от стремных попыток навигации по минному полю онлайн-свиданий. Я чешу его за ухом и кликаю на приложение. Пока оно медленно открывается и маленькая иконка в виде пламени в центре экрана дразнит меня, я подумываю, не вышвырнуть ли мне телефон сразу в окно, пока приложение не загрузилось до конца, однако следует признать, что маленькая часть меня в глубине души жаждет его предложений. Тот факт, что единственное романтическое влечение ко мне в последнее время выражается в том, что бывший парень обзывает меня «шлюхой» в «Ватсапе», подстегивает меня заполнить все нудные анкеты для регистрации. Как всегда говорила мама: «Давай, Мэгс, дерзай, ну что может случиться в худшем случае?» Хотя обычно она подразумевала следовать своим мечтам, а не свайпить вправо все, что может предложить мужское население Лондона.

Главным образом из-за того, что я сама себя изолировала в Тауэре, у меня почти нет собственных фотографий. Память моего телефона забита тринадцатью тысячами фоток Кромвеля и красивых закатов, и среди них – парочка жутких селфи, где я пыталась (и не смогла) скопировать несколько поз, которые школьные приятельницы постят у себя в соцсетях. Время от времени я пролистываю те провальные фото и, замирая на секунду, содрогаюсь. Получилось очень похоже на фотографию, которую могла бы запостить чья-то немолодая тетушка, слегка перебрав джина.

Вздыхая, я создаю себе профиль, который состоит из нашей с отцом совместной фотографии нескольколетней давности и описания, которое гласит: «Лондон, 26». С этим я готова встречать подходящих холостяков.

Джошуа, 29 – первое лицо, заполняющее мой экран. Все фотографии – вариации на тему «он на байдарке в разных экзотических местах». Убив одним махом двух зайцев, он сразу демонстрирует и мышцы, и деньги. Все, о чем я думаю, – как же сильно он должен ненавидеть девушку вроде меня, которая проводит выходные за едой и чтением в доме своего отца. Но не фотки, а описание отправляет его в левый свайп: «Просто симпатичный парень ищет симпатичную девушку. Похоже, в наши дни даже это – большое требование». Может, я и мало знаю про свидания, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, что предположение о том, что большинство женщин – несимпатичные, возможно, не лучший способ забить себе свидание. Может, он надеется, что девушки ослепнут от его торса и проигнорируют его цинизм. Свайп влево.

Следующий – Райан, 28. Как и мое собственное, его описание аккаунта выдает немногим больше, чем город, в котором он живет. Да уж, тут не разгуляешься. Я решаю изменить свое, когда придумаю, как получше себя продать, словно бездомную собаку в приюте. Я начинаю смеяться, осознав, что все его фотографии сняты так, чтобы в фокусе всегда был татуированный бицепс. Разумеется, черно-белая роза и супер-реалистичный лев перемешаны с разномастными часовыми шестеренками, а венчает все зачетная фраза: «Я не такой, как все», навсегда вытравленная у него на груди. Свайп влево.

Сэм, 27. Свайп влево. Джордан, 32. Свайп влево. Азим, 28. Свайп влево. Ричард, 45. Свайп влево…

Эндрю, 35 – единственный профиль, удержавший мое внимание. У него хорошая подборка фотографий, на каждой он в центре и широко улыбается, во все щеки, а голубые глаза радостно прищурены. Есть что-то вызывающее доверие в выражении его лица, и этот парень – первый, на кого я посмотрела и не задумалась, а не закончится ли наше свидание тем, что наутро мое тело обнаружит чувак, выгуливающий собак.

Мягко очерченный подбородок покрыт легкой щетиной, темные волосы хорошо и коротко подстрижены. У него в описании нет ни обидной двусмысленности, ни жалости к себе, оно даже забавное – вернее, забавное настолько, чтобы я одобрительно фыркнула: «Нужна помощь, чтобы меньше платить за доставку?» Ну и в чем тут подвох? Должно же с ним быть что-то не так? Я изучаю его профиль, занимаясь саботажем, пытаясь обнаружить хоть один недостаток. А вот и он: 317 км. Ну конечно, единственный парень, который кажется достаточно приличным, находится почти в двухстах милях от меня.

Я сдаюсь. Даже не потрудившись свайпнуть, я бросаю телефон на кровать и сажусь рядом с Кромвелем, который свернулся с краю и мирно проспал весь мой академический анализ огорчительных профилей в «Тиндере». Почувствовав мой вес рядом с собой, он поднимает голову и таращится на меня своими огромными черными глазищами.

– Как ты отнесешься к тому, чтобы усыновить около пятнадцати твоих братьев и сестер и никогда не выходить из дома? – От звука моего голоса он встает и медленно идет ко мне, слегка шатаясь спросонья. Прыгнув мне на колени, он долго утаптывается, словно тесто месит.

Я вздыхаю и глажу его по голове. «Спасибо, Кром».

Отказавшись от идеи устроить себе свидание и не придумав для субботнего вечера ничего лучше, я оставляю телефон дома и выхожу на короткую прогулку к Колодезной башне.

На стене у восточного подъемного моста скрипит на ветру старая вывеска паба. На ней нарисована рука бифитера в кожаной перчатке, несущая ключи короля Чарльза. Паб назван в честь Церемонии ключей – ритуального запирания Тауэра, которое бифитеры и королевские гвардейцы производят на протяжении уже многих столетий. Настоящий парад военной дисциплины, церемония проходит каждый вечер, всегда в одно и то же время, вплоть до минуты. В назначенный час мы все сидим по домам – хотя Кромвель, как известно, однажды сделал попытку присоединиться к церемонии, виляя между ног солдата, который нес фонарь, чтобы осветить замочную скважину для запирающего