Шах и мат - Анастасия Шец

Когда мы подошли поближе, стало заметно, что на матч пришло уже человек десять: какие-то младшенькие, учитель и один наш одноклассник, который размахивал небольшим бумажным флажком. Остановившись у забора, я вгляделась в противоположный конец поля. Там стояла команда; мужчина рядом с ними, очень похожий на нашего физрука, что-то объяснял, свистел и кричал – наверное, настраивал на победу. Парни начали прыгать на месте и орать во всю глотку придуманные на ходу кричалки. С бокового входа, рядом с ними, на поле вошли девочки в коротких юбках-теннисках, кроссовках и майках, с белыми помпонами в руках. Конечно, в нашей стране чирлидинга нет, но есть те, кому очень хочется им заниматься. В городе около трех таких клубов, больше похожих, если честно, на кружки по интересам.

Алена пролезла в дырку в заборе, а за ней и Женька. Идти до входа им было лень.

– Ну, идем?

Я скривилась, будто съела лимон, уперлась лбом в холодную сетку и шумно выдохнула, пытаясь себя перебороть. Затем я нагнулась и пролезла в ту же дырку, цепляясь за острый конец сетки рукавом.

– Идем… Вот блин…

– Смотри, наш класс подтягивается. Вперед, вперед.

Алена взяла меня под локоть и смело потащила вдоль трибун. Сама она уселась в первых рядах, крича вместе с чирлидершами их незамысловатые стишки, а меня отпустила, поэтому я уселась на самый верх. Женя сел в серединке, прямо за Аленой, чтобы, наверное, пинать ее в спину.

Народу приходило все больше. Создавалось ощущение, что стадион – это чистое, безоблачное небо, а приходящие компаниями ученики и учителя – затягивающие его дождевые тучи. Дышать, казалось, стало нечем. Меня постоянно пихали и цепляли проходящие мимо люди; я недовольно шипела, но больше ничего сделать не могла.

На стадионе началось какое-то движение. Футболисты выстроились против друг друга. Разнесся громкий голос комментатора – паренька из одиннадцатого, кажется, класса. Высокий, щуплый, русый, он держал в руках большой рупор.

Я всмотрелась вперед. Максим был капитаном – гордый, уверенный в себе… как всегда. Он явно собирался вести команду к победе.

Раздался свист судьи. Начался матч. Болельщики с волнением наблюдали за всем происходящим на поле, а мне мало что было понятно. Правила футбола так и остались непрочитанной вкладкой в интернете. Зато Алена кричала… Так радовалась тому, что, кажется, наши забили гол. По трибунам прошла волна, которой меня оглушило.

Я зажмурилась и встала, намереваясь уйти. Тут же меня крепко схватили ниже локтя и усадили на сидение.

– Смотри до конца, – твердо сказал Егор, не разжимая пальцев и даже не глядя на меня.

Когда он успел появиться? Сесть слева? Почему не дает мне уйти? Справа сидел Саша, и что-то подсказывало, что он тоже меня остановит.

– Не трогай меня. – Я резко дернула рукой и вырвалась, тихо шипя.

– А что так? – Егор усмехнулся и наконец поднял взгляд. Он будто хотел прожечь в моей голове дыру.

Внезапно с тоской вспомнилось, как в детстве Егор поддерживал меня и сочувствовал, когда какие-то неприятности или тяготные моменты выпадали на мою участь. Мы проводили с ним время, болтали, и иной раз он даже успокаивал меня. А сейчас Егор другой. Больше похож на них, желчный и обиженный. Как, как все они успели так поменяться?… Хотя некоторые вещи ведь остались прежними. Как говорится, что-то меняется, а что-то вечно.

Я молча посмотрела на стадион, теперь и вовсе не следя за игрой. Казалось, кто-то стоит сзади, кто-то – спереди. Мне не дадут уйти. Как будто я зверек в ловушке. Но сзади была лишь высокая сетка – забор, чтобы не вылетел мяч. Спереди только Женька и какая-то незнакомая девица. Они сидели так близко, что и не проскользнуть.

Хотелось уйти. Сидеть дальше толку не было, а уходить во время празднования победы было бы слишком… неправильно. Знаю точно: это превратится в пьянку десятых и одиннадцатых классов вместе со всей командой. Знаю, что туда затащат и меня. Максим, Алена, Женя, Саша, Егор, Рома. Даже просто одноклассники. Меня затащат туда любыми способами, потому что я должна быть со всеми. Там будут они и алкоголь. Слишком опасная комбинация. Зачем мне самой загонять себя в ловушку, идти туда, куда идут все? Ничем хорошим это не кончится. Они победят и пойдут отмечать. И наверняка говорить об этом будут еще долго.

Иногда мне казалось, что у меня нет выбора: я иду туда, где они, не бегу от них лишь из-за непреодолимых обстоятельств и нежелания вмешивать взрослых. Но на самом деле редкие озарения подсказывали, что меня тянет к моим старым, отвернувшимся, ожесточившимся друзьям не просто так. Это словно… как пишут в некоторых статьях, «незакрытый гештальт». Мол, как только это все решится и начатая давно история закончится, я пойму что-то для себя, а они – для себя.

Откуда я знала, что наша команда одержит верх над соперниками? Просто знала. Не сомневалась, что он преодолеет всё на пути к желанному.

По трибунам прошла вторая волна. Меня вновь оглушили улюлюканья, восторженные возгласы, крики и жаркие признания в любви. Все подорвались со своих мест, махая руками и хлопая в ладони. Второй гол.

Девица, сидевшая рядом с Женей, куда-то ушла. Я, не теряя ни секунды, поднялась и спрыгнула на ее место, а затем и в узкий проход.

– Я домой.

Женя с тяжелым выдохом кивнул, и я скрылась со стадиона, провожаемая двумя испепеляющими взглядами.

Теперь точно не произойдет ничего ужасного. Я наконец сделала верный ход и смогла избежать опасности.

Начался второй этап.

9

Бессонница быстро стала неотъемлемой частью моей жизни. Теплые одинокие ночи в запертой комнате я научилась проводить с пользой, со смыслом, раздумывая над чем-то, на что днем попросту не хватает времени. Раз – и мысль стремительно улетела, ни за что не зацепившись. Засыпая под утро, каждый раз я просыпалась с неким приятным, терпким, прохладным, как мята, осадком в груди – такое вот странное чувство, совсем не похожее на сонливость, скорее схожее с легкой пеленой задумчивости.

Так же я ощущала себя и сейчас, сидя на незаправленной кровати и глядя в открытое настежь окно. Легкая прохлада гуляла по комнате. Я смотрела в чистое безоблачное небо, наблюдала, как солнечные лучики гуляют по стенам