Бедная Амели - Дания Доброславская

Дальше мы взяли след ее родственников. У нее есть только брат и сестра. Мать и отец откинулись.

После нашли их прописку — Норильск.

Билеты она также купила в Норильск.

Связываемся с местными коллегами. Отправляем их в адрес. Они едут к ним, и, о чудо, она там! Смешно! Нельзя все-таки открывать дверь незнакомым дядькам. Так можно и приключений огрести на свою предательскую задницу!

«Как же ты так легко прокололась, Катенька…»

Первым рейсом вылетаем в Красноярский край, сразу оформив билеты обратно. Нам и ей.

Прилетаем в Норильск. Дубарина тут несусветная. Небольшая пурга, но погода летная. За это я и переживал. Мне уже не терпится закончить все это.

На завтра у нее с родственничками куплены билеты в Новосибирск. Оттуда — Пхукет.

Ах, нет, я ошибся… Если я тут, то завтра она никуда не полетит. У нее впереди более увлекательное путешествие В АД!

«Прыткая какая. Видно, Витенька ей уже бабки перевел за «блестящую» работу…»

Нас встречают местные коллеги и везут к ней.

Я зол! Безумно зол! Я в ярости! Если до этой минуты я еще думал о снисхождении, то теперь, узнав, что она хочет скрыться от нас за границей, осознаю, что она делала все неслучайно.

У нее было намерение собрать весь материал с гостишки и отдать его Витьку. Которого, кстати, мы уже нашли, и скоро они обязательно встретятся. Эта очная ставка расставит все по своим местам.

Ни капли любви, ни капли симпатии и эмпатии я к ней не чувствую, только ненависть…

Наставляю себя у подъезда, — «Просто припугни. Сразу не бей. Игорь! Она все-таки какая-никакая, но девушка…»

— К углу дома прибейся. Не пались. Закончим, подъедешь, — бросаю водителю и выхожу из машины

Оглядываю окна. Время — восьмой час утра. Все уже, наверно, ушли на работу. Отлично. Меньше свидетелей.

Одной левой открываю дверь домофона, силой разъединив магниты. Поднимаемся на четвертый этаж. Квартира восемьдесят семь.

Слегка прислушиваюсь к движениям за дверью. В квартире кто-то есть. Голоса. Чайник громко кипит. Ложками гремят.

«Отлично… тоже от кофе бы не отказался.»

Хватаю ручку и тихо нажимаю на нее. Дверь открыта.

«Странно…»

С первого этажа раздался звук домофона. Парни смотрят вниз лестничного проема. Серега молча кивает.

Дверь прикрываю, прижав ее всем телом.

Парни идут наверх.

Я остаюсь на этаже.

Музыка в наушниках выключается. Шаги сократились.

К стенке прижимаюсь, затаив дыхание, стоя на лестнице, ведущей на пятый этаж.

Она медлит.

Чуть вперед подаюсь, предполагая, что она еще далеко, и встречаюсь с ней взглядами.

«Сука!»

Эта вниз мчится.

Бегу за ней, спрыгивая сразу с девяти ступеней. Шум от моих дерганий перил и твердых прыжков стоит во всем подъезде.

— ПОМОГИТЕ! — орет она, не останавливаясь

Ловлю ее на втором этаже, крепко сжав рот ладонью. Оскаливаясь от злости, — «Только пикни еще раз, сучара!»

Она на меня диким взглядом утыкается, распахнув глаза, но не вырывается. Слезы по щекам текут.

Продолжаю тем же тоном, — «Сейчас ты успокоишься. Мы вместе зайдем домой. Представишь меня как своего парня Вадима и отправишь своих малолеток на самолет. Ты летишь со мной. Врубилась?»

Эта испуганно кивает.

— И только пикни. Несколькими этажами выше стоят пятеро бравых ребят, которые изрядно проголодались. Малейшее отклонение от моих слов, и они разорвут тебя с сестричкой на глазах у братика, — встряхиваю ее, — «Это понятно?!», — нарочно добавляю, — «Катенька…»

Она вновь кивает, рыдая сильней.

— Поной мне еще тут. Тварь! — руку со рта убираю, достаю пистолет и, не заряжая, прислоняю к ее спине. Пусть думает, что он в рабочем состоянии, — «Вперед!»

Поднимаемся. Слышу, носом шмыгает.

Останавливаю ее, разворачивая к себе, — «Сопли вытри. Слезы убери.», — ухмыляюсь, — «К тебе все-таки ЖЕНИХ! Прилетел.»

— Скажу… — шепчет она, пришмыгивая, — «…скажу… от счастья…», — снова хлюпает носом, — «…плакала.»

Заостряю на ней взгляд.

«Ебаные серые глаза. Сука!»

Она одним взглядом привлекает меня, овца!

Отворачиваюсь.

«Нет. Нельзя снова повестись на нее. Игорь, соберись!»

Оставляю ее реплику без ответа, — «Вперед!», — толкаю пистолетом в спину

Подходим к двери. Останавливаю ее, когда она к ручке тянется, — «Повтори, что я сказал.»

— Ты… мой парень… Вадим. Дети… летят сами…

По щеке ее похлопываю, — «Умница! Обожаю тебя!»

Раздел 2.2.1

Игорь.

Заходим в квартиру.

К нам радостно выбегает ее сестра, — «Ка…», — испуганно не заканчивает, перебирая нас взглядом, — «…тя…»

В коридор выходит ее пацан, — «Катя?», — брови сводит, увидев меня

Эту потряхивает. Даже через плотный пуховик чувствую это, — «Эм-м-м…», — закоротило ее

Слегка к спине прижимаю оружие.

— …это… — продолжает она, — «…Вадим. Мои молодой человек…»

Малый носом выдает недоверчивую насмешку, не разводя брови, — «Кто?»

Она на меня в полуобороте смотрит. После — на щегла, — «Парень…»

Он на кухню уходит, а на меня продолжает пялиться ее младшая сестричка.

Подмигиваю ей, а она то ли от страха, то ли от смущения убегает на кухню.

Их старшая замерла.

Вперед ее слегка пихаю и шепчу, — «Прощайся.»

Она немного голову поворачивает ко мне, — «Н… навсегда?», — спрашивает, заикающимся шепотом

— Посмотрю на твое поведение.

Эта обратно поворачивается. Дрожит. Шмыгает носом. Слезы смахивает.

— Не тяни, — продолжаю настаивать, шепча, — «И без глупостей. Я все вижу.»

— Можно, я соберу вещи?

Отрезаю, — «Нет. Они тебе не понадобятся.»

— А бель…

Недовольно перебиваю, — «Нет!»

Слушается. Шапку стягивает, обувь снимает и уходит на кухню.

Пистолет в карман убираю. Иду за ней, наблюдая за их действиями.

— Паш… вы летите сами, — сразу говорит она, склонив голову ему на плечо, — «Я прилечу позже…»

Этот на меня взгляд бросает, после — на нее, — «Что значит «сами»? Нет, Кать. Заканчивай свои дела, и мы полетим вместе. Только втроем. По-другому никак.»

Она настаивает, чуть повысив тон, — «Паш, вы с Вероникой летите вдвоем!»

Он сильнее на меня своими глазками давит, — «Нет!»

Эта орет, малость отстранившись от него, — «ПАШ! ВЫ ЛЕТИТЕ ВДВОЕМ!»

Ее младшая — в слезы. На стул падает, руками лицо прикрывая. У нее прям истерика начинается, которая меня безумно раздражает.

Пацан оскаливается. Вызов мне кидает бровями, — «Куда ты ее собрался забрать?»

— Не твоего ума дела, — отвечаю строго, потому что заебали со своими соплями

Я, конечно, предполагал, что будет спектакль, но не настолько драматичный. Надо было на улице ее подкараулить и в тачку запихать, чем слушать весь этот семейный переполох, который, между прочим, устроил — не я, а она!

Вперед прохожу. Уже хуй пойми, Амели или Катю хватаю за локоть и тяну к себе.

Она вырывается.

Малой на меня прыгает,