Бедная Амели - Дания Доброславская

Она глаза поднимает. Оскаливается и откидывает сверток, что я еле ловлю его, после — сопровождает свое недовольство одним простым оскорблением, — «Конченый!»

Усмехаюсь, — «Не в твоем положении мне это говорить.»

К Витьку обращаюсь, кивая на свой телефон, — «Звони. Мне нужна доверенность.»

Этот кивает. Сотрясаясь, берет телефон, — «П… пароль…»

Ехидно лыблюсь. Я даже пароль поменял, чтобы это все не казалось им сказкой.

Киваю на эту дерзкую особу, — «День и месяц ее смерти…»

Он брови волнующиеся сводит, — «Не понял…»

— Сегодня!

Тот ком сглатывает, пытаясь вспомнить, какое вообще на дворе число, но быстро вспоминает.

Набирает короткий номер.

— И без глупостей… — напоминаю, — «Видео у меня есть. Сюда ехать не надо. К предприятию сейчас поедут люди. Они будут ждать у парадной.»

Этот снова кивает.

Я не боюсь, что он позовет на помощь. У меня же имеются весомые рычаги на него. Если он сглупит, то надолго сядет. И эта отсидка поломает ему всю жизнь. Точнее, лишит ее. Потому что на зоне у нас тоже есть люди, которые «с радостью» встретят его.

Молча выждав минут двадцать, к нам заходит Серега и протягивает мне бумагу, в которой по-прежнему не написано второе доверенное лицо. Радует, что он все же вменяемый и не стал раньше времени торопиться с узакониваем предприятия.

— Прекрасно, — говорю я, протягивая ему оружие, — «А теперь выбирай. Ты или она?»

Соломончик уже уверенней идет вперед и берет его.

Выбор я предоставил для него относительный. Он нам уже не нужен. Он многим уже не нужен. Поэтому, когда я вижу, что он наставляет на нее пистолет и, прикрыв глаза, жмет на курок, моя рука сразу тянется за еще одним пистолетом в кармане и выстреливает в него.

Лошара, думал, я ему дам заряженный ствол. Идиот!

Второй выстрел звучал для нее сильней. В сантиметрах же. Логично, она реагирует на очередное потрясение и вжимается в матрас, забившись в комок. Уши закрывает и стонет, будто ее контузило.

Мое тело автоматически подается вперед.

Обнять хочу, успокоить… но осекаю себя. Шаг назад делаю, — «Вставай!», — приказываю, крепко сжав кулак

Она не отзывается на мои слова, чем очень сильно выбешивает.

Выхожу из подвала, зову Серегу и прошу, чтобы он накинул на нее верхнюю одежду с обувью и привел в машину.

Дальше мы уже поговорим не здесь…

Раздел 2.3.1

Игорь.

Присаживаюсь за руль. Пишу Максиму.

Игорь: Все у меня.

Максим: Ок. Заканчивай.

Игорь: Принято.

Серега приводит эту истеричку в машину, пристегивает наручником к ручке, отдает мне ключ и уходит.

Смотрю на нее в зеркало и понимаю, что не смогу убить. Сам никогда не смогу. Да и не хочу.

Катаю ее по лесу.

— Куда мы едем? — спрашивает она, оклемавшись

— На кладбище.

— Но мы и так там были…

— Решил провести с тобой последние полчаса твоей жизни.

У нее слезы накатываются, — «Игорь, я прошу тебя.», — произносит, стуча зубами, — «У меня есть младшие брат и сестра. Умоляю. У нас нет родителей…»

— А у меня нет желания жить в одном мире с таким предателем, как ты.

Ее голос прорезается, — «Я не предатель!»

Вновь в зеркало смотрю, потянув вверх бровь, — «А кто?»

— Я… Вы убили моего мужа! Я любила его… Очень любила!

— Твой муж ублюдок!

Она прикрикивает на меня, — «Мой муж был идеален!»

— Послушай! — резко давлю на тормоз, после оборачиваюсь к ней, — «Идеальная ты моя… Может, мне тебя так же забить, как твой муженек забил Кирку?»

— Он не такой…

Ненавистно усмехаюсь. Достаю второй телефон и включаю ей видео истязания Киры, — «Полюбуйся!»

Эта в дисплей всматривается. Увидев, как он хлестнет Киру, отворачивается.

Ору на всю машину, — «СМОТРИ! СМОТРИ, БЛЯТЬ, НА СВОЕГО ИДЕАЛЬНОГО!»

Эта не слушается, чем очень злит меня.

Вылетаю из тачки так, что она шарахается к двери.

Присаживаюсь рядом. За шкирку ее хватаю и телефоном в рожу тычу, — «СМОТРИ!», — тон снижаю, — «Смотри! Видишь? Это последние минуты ее жизни.»

Она уворачивается. Снова ныть начинает и падает мне на грудь, — «Я… не верю… нет…», — бормочет сквозь слезы, — «Он не мог… он не такой…»

Снова хватаю ее за челюсть и ору в лицо, — «МОГ! МОГ! МОГ!»

— НЕТ! НЕТ! ТЫ УБИЙЦА! ТЫ! ТОЛЬКО ТЫ!

Вновь усмехаюсь, — «Я? Я убийца?», — в глаза ей пытаюсь всмотреться, — «Я убийца? Окей!»

Переключаю видео, показывая ей уже последние минуты жизни ее муженька, который отчетливо орет, что она ему не нужна и что он отдает нам ее в счет долга, — «На, смотри!»

Это видео она уже изучает внимательней. Ловит каждое его слово и каждое действие, происходящее перед глазами.

После четкого звука выстрела она резко отворачивается, сжав глаза.

— И? Кто убийца? — спрашиваю, откинувшись на сиденье

Молчит.

Ору ей в спину, — «КТО?»

Она шепчет, — «Витя…»

— Вот и все. А ты, так же, как и твой муженек с Витьком, предатель. Поняла? — заканчиваю и ухожу за руль, хлопнув задней дверью

Всю дорогу до кладбища едем в тишине.

Понимаю, что в воздухе подвисает вопрос: «Почему я раньше не нашел ее, ведь у меня столько ресурсов?»

Ответ прост: я толком-то и не искал. Да, я хотел ей помочь, но у меня не было времени вот так сидеть и рыться в прошлом ублюдка Власова. Мы бы встретились с ней на предприятии. Ну, или не там, но все равно бы встретились. И далеко не в тех вынужденных обстоятельствах, как сейчас.

Заезжаю вглубь кладбища, где местные парни вырыли запасные ямы для усопших. Замечаю лопаты и останавливаю машину у одной из них.

К этой иду. Наручники снимаю. Достаю из машины и откидываю в яму, — «Копай.»

Эта, в очередной раз, в истерику и в трясучку. Серега разрешил ей натянуть еще и колготки с кофтой. Я бы не был так благосклонен…

Но немного человеческого у меня к ней еще осталось. Платон предлагал заставить ее копать возле могилы муженька и там же сразу уложить. Я решил не жестить.

Повторяю приказ уверенней, когда вижу, что она не телится, а только вокруг себя озирается, — «Копай!»

Подчиняется. Неуверенно берет лопату и начинает сгребать снег с песком, всхлипывая, — «Зачем я это делаю?»

— Догадайся.

— Ты меня убьешь?

— Я пообещал тебе, что никогда не трону. Я не пустослов, в отличие от некоторых!

Она останавливает раскопки, уставившись на меня, — «Я тебе не врала!»

— А что ты делала?

Девка вздыхает, с лица слезы смахивает и вонзает в землю миллиметр языка лопаты так, что она падает около ее