Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

– Зачем?

– Так нужно! Будь там! – я сбрасываю вызов и настраиваю навигатор на указанный Дэном объект, ощущая, как внутри разрастается клубок противоречивых эмоций: вина перед женихом, злость на Стаса и – что страшнее всего – неутолённое жажда, потребность в грязном сексе.

Я оказываюсь на месте через двадцать минут.

Стремительно пересекаю пустой роскошный холл и спешу подняться на верхний этаж. Шпильки дорогих туфель предупреждают своими агрессивным стуком о моих совсем не добрых намерениях. Пробегаю сквозь анфиладу стеклянных перегородок и замечаю силуэт своего будущего мужа за матовыми дверями стильного кабинета. Сквозь полупрозрачную преграду его фигура кажется размытой, нечёткой – странная метафора наших отношений, которые я сама затуманиваю своими сомнениями.

Бесцеремонно врываюсь, наплевав на все правила приличия. В кабинете, залитом мягким светом ламп, никого, кроме Дэна – он сосредоточенно рассматривает чертежи здания, раскинутые на массивном столе из тёмного дуба. Его профиль, выточенный будто скульптором, резко контрастирует с белизной накрахмаленной рубашки.

– Вика? – пока Дэн пытается проанализировать ситуацию, прикинуть, сколько мне понадобилось времени, чтобы оказаться здесь, я преодолеваю пространство между нами и бросаюсь на него в голодном поцелуе. Мои губы с жадностью впиваются в его рот – не столько от страсти, сколько от отчаянной необходимости заглушить воспоминания о другом.

Он не сразу отвечает, какое-то время просто замирает, лишь слегка касаясь моей талии. Его замешательство ощущается физически.

– Подожди, подожди… Что случилось? Почему ты так взбудоражена? – слышу в его вопросе недоумение.

– Потому что хочу тебя, – настойчиво отвечаю я и начинаю развязывать свой тренч, пальцы порывисто врезаются в узел пояса.

– Я тоже тебя хочу, но я не понимаю…

Я скидываю тренч, оставаясь в одних кружевных трусиках и соблазнительном полупрозрачном лифе. Моя кожа покрывается мурашками – не только от прохлады кабинета, но и от внутреннего трепета, смеси стыда и отчаянной решимости.

– Я приехала трахнуть тебя, – заявляю я со всей серьёзностью намерений. Вульгарность моих первоначальных мыслей трансформируется в дерзкую откровенность. – Хочу раздвинуть ноги, – запрыгиваю на стол и усаживаюсь прямо на чертежи, чернильные линии будущих зданий впечатываются в мою кожу, как временные татуировки. – А потом ласкать тебя губами, чтобы ты стонал моё имя, и все в этом здании знали, кому ты принадлежишь!

– Боже, – вырывается у него хриплым шёпотом. – Ты смерти моей хочешь? – Дэн держит руки на бёдрах, плотоядно разглядывая изгибы моего тела. Его зрачки расширяются, поглощая серую радужку глаз.

– Конкретно сейчас – твой член, – заявляю я и, раздвинув ноги, кладу пальцы на свою изнывающую промежность. Тончайшее кружево трусиков не скрывает, а лишь подчёркивает мою готовность. – Заставь меня стонать, Куртов!

И он выполняет мою просьбу с безукоризненной точностью. Его руки – одновременно нежные и властные – скользят по коже, оставляя за собой огненные тропы. Он целует мою шею, спускается к ключицам, обводит языком контуры груди сквозь тонкую ткань лифа. Дыхание становится рваным, прерывистым – моё и его сливаются в единый такт примитивного, древнего как мир ритма.

Дэн подхватывает меня под бёдра, усаживает на край стола, одним резким движением сдвигая в сторону шелковистую преграду трусиков. Его пальцы находят средоточие моего желания, умело разжигая пламя, которое я так отчаянно хотела ощутить. Он опускается на колени, и его язык заявляет права на меня, заставляя меня издавать сдавленные стоны. Каждое его прикосновение – это искусство, отточенное до совершенства, но в моём сознании всё равно мелькает непрошеный образ.

Я запускаю пальцы в его волосы, непроизвольно взъерошивая их, делая более… знакомыми. Он расстёгивает брюки, и я чувствую его возбуждение – твёрдое, настойчивое. Одним слитным движением он входит в меня, заполняя пустоту, и начинает двигаться – сначала медленно, затем всё быстрее, подстраиваясь под мою нетерпеливость.

Я хотела, чтобы он вытеснил из меня все мысли о Стасе, но, закрывая глаза, я каким-то непостижимым образом вижу не Дэна, не красавчика в белой рубашке с безупречной улыбкой, а растрёпанную пышную чёлку и чёрную футболку. В ушах продолжает отдаваться его хриплое «Кузнечик», произнесённое с такой интимной нежностью, что сердце сжимается в тугой комок.

В этот раз я отдаюсь одному мужчине, а представляю другого. И хоть у них одно лицо, одни глаза и та же фигура, не было в моей жизни настолько разных людей, как братья Куртовы. Один – воплощение стабильности и совершенства, другой – хаос и свобода. И мне, запутавшейся между рассудком и инстинктом, всё труднее понять, какая часть моей души какому принадлежит.

Глава 14. Мрачная сказка

Вика.

После случившегося Дэн больше не возвращался к обсуждению нашего статуса. Он воспринял моё спонтанное появление на объекте обнажённой как безмолвный знак примирения – капитуляцию в нашей невысказанной войне. Утром меня ждал роскошный букет белоснежных роз, источавших тонкий аромат свежести и (это просто смешно) невинности. Он стоял в гостиной и будто насмехался надо мной, иронично подчеркивая противоречивость моего внутреннего состояния. Также Дэн не забыл напомнить мне, что я всё ещё его невеста, скинув контакт именитого стилиста, к услугам которой прибегали знаменитости, жаждущие создать незабываемые свадебные образы.

Дэн методично готовился к свадьбе, пребывая в блаженном неведении, что его будущая жена чуть не изменила ему с его родным братом. Сейчас передо мной лежали билеты на иммерсивный гастро-спектакль – ещё одна отчаянная попытка моего жениха заставить меня забыть о вскрывшихся тайнах, притвориться, что мы по-прежнему можем продолжить жить как раньше, игнорируя гигантского слона в комнате.

Мой будущий муж допоздна работал, поэтому мы договорились встретиться прямо в театре. Я вошла в величественный зал ресторана и замерла, околдованная его неземной красотой. Пространство было трансформировано в мистический лес, где причудливые лианы и изумрудные свисающие растения создавали впечатление заколдованного царства. Повсюду мерцали загадочные огоньки, напоминавшие игривых светлячков среди густой листвы. Деревянные резные детали, искусно выполненные в славянском стиле, украшали стены: домовые с хитрыми глазами, русалки, заманивающие в глубины своих тайн, жар-птицы с переливающимися перьями, сотканными из тончайших световых нитей.

Массивный круглый стол, покрытый однотонной скатертью, служил своего рода одним из экранов, для предстоящего представления. Вокруг него расставили деревянные стулья с высокими спинками, украшенные резьбой мифических существ – каждый стул представлял свою уникальную историю.

Телефон завибрировал в сумочке, отвлекая меня от невероятной атмосферы ужина.

«Прости, задерживаюсь на встрече, опоздаю на пятнадцать минут пятнадцать. Люблю».

Смутное предчувствие сковывает мои лёгкие, но тут зал внезапно погружается в плотную непроглядную тьму. Лишь едва заметные огоньки указывают на присутствие других гостей. Первые аккорды древних мелодий струятся в