Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

Волшебный голос сказителя, казалось, звучит отовсюду и ниоткуда одновременно, погружая нас в мир русских сказок. Стены оживают, демонстрируя изумительные 5D-проекции: перед нами расстилаются бескрайние леса, тридевятые царства, подводные владения морского царя.

Когда повествование касается сказки о Золотой рыбке, весь зал наполняется запахом моря – свежим, солёным. С потолка льются тончайшие капли воды, имитирующие морские брызги. Они охлаждали разгорячённую кожу, создавая полное погружение в историю. В этот момент нам подают морепродукты в прозрачном бульоне, пахнущем водорослями и жемчужными глубинами. Далее следует подача тартара из телятины с золотистыми хрустящими чипсами, а позже «Терем-теремок» – многослойное лакомство из тонких блинчиков. Шарообразные конфеты «Молодильные яблочки» с жидкой свежей начинкой внутри очищают наши рецепторы перед подачей «Пира в Лукоморье» – основного блюда из томлёного ягнёнка, приправленного травами из заповедного леса.

Каждое блюдо, каждый глоток напитка, будь то «Живая вода» – чистейший березовый сок с имбирным оттенком или «Мёд поднебесный» – пряный эль, усиливают впечатление от разворачивающегося перед нами действа.

Я настолько погружаюсь в представление, что не сразу осознаю перемену рядом со мной. Каждый нерв начинает вибрировать в странном напряжении. Я улавливаю знакомый, ставший для меня роковым, аромат муската и кедра. Мышцы сводит, натягивает как музыкальные струны, готовые взреветь от малейшего прикосновения.

В полумраке я не могла разглядеть лицо сидящего рядом, но каждой клеточкой ощущала – это не Дэн. На его месте, в нескольких сантиметрах, сидел Стас, источая магнетизм, который притягивал меня против всех законов разума и морали.

– Да, ты издеваешься, – на выдохе выпаливаю я.

– Тихо, я пришёл с миром, – бархатистый и глубокий тембр неприятно резонирует с моим нарастающим раздражением.

– Дьявол не приходит с миром!

– Ты несправедлива…

– Это я ещё милосердна! Сколько раз тебе нужно сказать, чтобы ты понял: оставь меня в покое! – шиплю, не отрывая взгляда от разворачивающегося в центре стола волшебства по мотивам «Царевны-лягушки». Миниатюрные голограммы создают иллюзию ожившей сказки, но магия момента безнадёжно разрушена появлением Куртова.

– Поверить не могу, что ты купилась на его ложь, – в словах сквозит неприкрытая горечь.

– А какого хрена, я должна верить тебе, человеку, который всё время, пока встречался со мной, вёл двойную жизнь, лгал, принимал наркотики и в последнюю нашу встречу ударил меня? – выплескиваю я ему в лицо горькую правду, словно кислоту, способную разъесть его самоуверенность.

Лёгкий полумрак скрыл мини-экспрессию на его лице, но я кожей ощутила, как он напрягся от моих слов.

– Не верь мне, верь своим инстинктам. Ты же не могла не заметить, как он ловко обезвредил тех ублюдков на открытии «Горизонта».

– Он не отрицал, что состоял в группировке, отсюда и все эти боевые приёмы. Мы и так это знали. Чего ты ещё хочешь?

– Состоял? Вика, ты серьёзно думаешь, что, проведя всего пару лет среди бандитов, можно достичь такого уровня мастерства?

Я порываюсь уйти, чтобы лишить его возможности сбить меня с толку. Хочу выплюнуть ему в лицо очередную порцию яда и прекратить этот бесполезный разговор, но тут он непроизвольно оговаривается:

– Пятерых профессиональных воров с ружьями положить и предусмотрительно припарковать бронированный внедорожник… Я не верил, что он сможет это сделать, но он превзошёл все мои ожидания, грёбаный наёмник…

– Ожидания? – обрываю я его, чувствуя, как внутри разворачивается спираль ужаса. – Ты был там?

– Нет.

– Был! – безапелляционно заявляю я, уверенная в своей правоте. – Ты знаешь всё в таких деталях… – а затем в моё мозг проникает пугающая догадка, – Всё было подстроено?

– Что? Я не понимаю…

– Ограбление, взятие меня в заложники… – каждое слово отдаётся болью в груди, словно я произношу приговор самой себе. – Это твоих рук дело? Или Костенко?

– Тише! – его глаза тревожно блестят в полумраке.

Во рту сухость, тело ощущается ватным, кажется, я вот-вот потеряю сознание. Неуклюже поднимаюсь, пытаясь тихо уйти, нащупывая опору в кромешной темноте. Дорогой аромат трюфелей и шафрана от поданных блюд теперь кажется тошнотворным, а мерцающие светлячки вокруг превратились в мириады глаз, беспристрастно наблюдающих за моим крушением.

– Вика, – Стас, уловив мое состояние, подхватывает меня под локоть, но я тут же выдергиваю руку, будто прикоснулась к раскаленному металлу.

– Вы наняли наёмников ворваться в зал, перепугать множество людей… для чего? Чтобы вывести его на эмоции? Думали, он выдаст себя, если направите на меня ствол?

– Это не так. – виновато шепчет Стас и я принимаю это, как самое красноречивое признание.

– Какой же ты ублюдок! – отвешиваю ему звонкую пощёчину, – Все методы хороши, да?

– Ты должна была увидеть, – не отрицает, просто пораженно опускает глаза в пол. – Тебе ничего не угрожало.

– Зато тебе угрожает! – выплёвываю я с гневной решимостью. – Ещё раз тебя увижу, клянусь, я закричу, вызову полицию, сдам тебя как насильника и преследователя, инсценировавшего свою смерть, чтобы скрыться от правосудия!

– Ты этого не сделаешь, – ни одна мышца на лице Стаса не дрогнула, в голосе нет ни капли мольбы или страха. Он по-прежнему думает, что знает меня, читает как открытую книгу.

– Сделаю! Я больше не та влюблённая дурочка, готовая всё прощать. Исчезни из моей жизни, или пожалеешь!

– Я могу доказать… – продолжает он, но я его уже не слышу.

Стремительно направляюсь к выходу. Люстры-светлячки провожают меня тусклым свечением, отбрасывая причудливые тени. Стас не следует за мной – видимо, наконец-то уяснил, что я не собираюсь больше слушать его изощрённые сказки о страшном Денисе Куртове, который словно Кощей Бессмертный, не убиваемый злодей нашей истории.

Переполненная яростью, я буквально вылетаю из основного зала и стремительно иду к барной стойке. Прошу бармена налить мне рюмку водки и залпом выпиваю её. На вид безобидная жидкость мгновенно обжигает мои внутренности, прокатываясь огненным шаром от гортани до самого желудка. Но это именно то, что мне необходимо – нервы постепенно успокаиваются, в голове, на удивление, проясняется.

Если он сейчас ко мне подсядет и скажет хоть слово, клянусь, я воткну одиннадцатисантиметровую шпильку ему в глаз.

Эта пульсирующая мысль, наполняет меня мрачным удовлетворением. Но в ближайшие пять минут меня никто не тревожит. В этом зале совсем пусто – основная часть гостей на спектакле, и в поле зрения попадает только персонал ресторана, бесшумно скользящий между столиками, как призрачные тени.

Я должна обо всём рассказать Денису. Больше нет необходимости молчать – у его брата явные признаки помешательства. Стас одержим идеей, что все вокруг что-то скрывают. С чего я вообще решила, что он поведал мне правду о том, где пропадал