Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

Дэн сверлит меня ореховыми глазами, пытаясь понять, какую игру я затеяла. Его взгляд – как у загнанного зверя, который видит опасность, но не знает, с какой стороны придёт удар.

– Мама умерла своей смертью, я проверил данную информацию, но это не отменяет нашей со Стасом вины, – его голос надламывается на последнем слове, обнажая рану, которая, видимо, так и не зажила.

– А причем здесь Стас? – впервые за долгое время мне хочется защитить его брата. Проклятие, кажется, я начинаю принимать его сторону. Эта мысль застаёт меня врасплох.

– Он должен был остаться дома! У нас с братом был договор – не оставлять маму одну. И даже после появления Миронова мы продолжали следовать этому негласному правилу. В тот вечер Олега не было в городе, у меня были поздние занятия в университете, но Стас понадеялся на охрану и оставил маму одну в большом доме. Уехал на соревнования по киберспорту. Если бы он не поехал, маму можно было бы спасти! – в его голосе звучит застарелая, но не утихающая боль, смешанная с виной и горечью потери.

– Ты тоже не отменил свои дела, – бросаю упрёк, осознавая, что оба брата существуют в замкнутом круге взаимных обвинений, словно два планетарных тела, вращающиеся вокруг одной трагедии.

– Не отменил, и я не снимаю с себя вины. Нас не оказалось рядом, мама не смогла вызвать себе скорую и умерла. На этом всё, – Дэн смотрит сквозь меня, его взгляд устремлён куда-то в пространство воспоминаний. – Винить в этом некого, кроме её сыновей, которые должны были быть более внимательными!

Я обхватываю себя руками – инстинктивный жест самозащиты, словно пытаюсь удержать внутри разрозненные осколки своего мира. Стою на безопасном расстоянии от Дэна, не в силах принять его слова, так просто забыть вчерашние события и продолжить жить дальше, как ни в чём не бывало.

Слова Стаса подтверждаются: Дэн не был наивным подростком, по глупости попавшим не в ту компанию. Он был полноценным членом преступной группировки, его обучали драться и стрелять как профессионала, оценивать опасность и уходить от погони с мастерством чёртова Джеймса Бонда.

Но если всё это в прошлом, и он действительно порвал все связи с бандитским миром, откуда на заднем дворе чудесным образом материализовался бронированный внедорожник? Это как найти боевой нож в шкафу с детскими игрушками – что-то здесь категорически не сходится.

– Что это была за машина?

Он опускает голову и трёт глаза – жест усталости или попытка скрыть правду?

– Дэн, если всё в прошлом, почему твоя реальность выглядит так, будто ты до сих пор живёшь по законам мафии? – настаиваю я, чувствуя, как каждое слово царапает горло. – Ты держишь запасной автомобиль у заднего входа, готов в любой момент ввязаться в драку и обезвредить вооружённого противника с эффективностью отточенного механизма?

– Потому что эти навыки теперь навсегда со мной! – раздражённо выкрикивает он, резко поднимаясь. В этом движении – вся сдерживаемая ярость зверя, загнанного в угол собственным прошлым. – Никогда не знаешь, когда твоё прошлое придёт за тобой!

– Мы в опасности? – спрашиваю едва слышно, отступая на шаг назад, ища какую-то опору в этой комнате, где вдруг всё стало зыбким и ненадёжным.

– Нет, – Дэн вскидывает руку в успокаивающем жесте. – Нет, я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-то случилось… Блядь! – он отворачивается, зарываясь пальцами в волосы, превращая свою идеальную причёску в воплощение внутреннего хаоса. – Не допустил, как же! Буквально вчера тебя чуть не убили на моих глазах! – срывается он, сметая со стола бумаги, которые взлетают пышным вихрем и разлетаются по полу.

Я не двигаюсь, продолжая изучать этого незнакомца с лицом моего жениха. Он действительно другой. Стас прав – Дэн показывал мне лишь одну свою сторону, а другую – тёмную, – мастерски скрывал до вчерашнего дня.

Или я просто не хотела её видеть, отказываясь замечать мелкие трещины на фасаде идеального мужчины, которого сама себе нарисовала.

– Прости, малыш, – обречённо выдыхает он, – Нам ничего не грозит, меня отпустили с миром, а внедорожник и мои тренировки по рукопашному бою – это просто меры предосторожности, привычка, которая вчера спасла тебе жизнь. Вот и всё!

Я чувствую, как внутреннее напряжение немного ослабевает, подобно тому, как расслабляется тетива лука после выстрела. Несмотря на вновь открывающиеся тайны, я не боюсь Дэна. Он по-прежнему внушает мне чувство безопасности, хотя я отдаю себе отчёт – он другой. Я не знаю человека, за которого собиралась выйти замуж. Будто прожила месяцы рядом с искусно созданной иллюзией.

– Ты знаешь, чего хотели те люди? Зачем им это было нужно? – продолжаю задавать вопросы, пытаясь собрать из обрывков информации цельную картину.

– Точной информации пока нет, но полиция предполагает, что пришли с целью ограбления.

– Какой идиотский план, – фыркаю себе под нос, анализируя произошедшее. – Они с самого начала были обречены на провал.

– Это так, только идиоты пойдут на подобное, – соглашается Дэн, и наши взгляды на мгновение пересекаются в редком моменте единодушия. – Или у них была другая цель, но я пока не могу сложить все пазлы.

– У тебя есть данные полиции? – вдруг спрашиваю я, осознавая, что Дэн рассуждает так, будто знает больше, чем должен знать обычный пострадавший.

Но он не пострадавший, его можно назвать как угодно, но только не жертвой обстоятельств.

– Я обезвредил преступников – полиция мне задолжала, – кивает он с лаконичностью, не оставляющей места для дальнейших расспросов.

И я принимаю. Больше я не хочу продолжать этот разговор. Мне нужно всё ещё раз обдумать, проверить и взвесить.

– Вика, у нас… – будто прочитав мои мысли, Дэн делает осторожный шаг ко мне. – Мы всё ещё… – он тянется к моей руке, на которой красуется его кольцо, играющее в утреннем свете насмешливыми бликами.

Его большой палец нежно касается моего безымянного, проводит по камню в немом вопросе: «Я всё ещё твой жених?» В этом простом жесте – вся хрупкость наших отношений, балансирующих на краю пропасти.

– Мне нужно подумать, – я мягко забираю свою ладонь из его огромной руки, чувствуя, как между нами растёт невидимая, но осязаемая дистанция.

– Могу ли я чем-то…

– Нет! Пожалуйста, оставь меня одну, мне необходимо побыть наедине со своими мыслями, – слова срываются с губ почти умоляюще, голос дрожит, как натянутая струна.

Дэн кивает. С грустной улыбкой, полной невысказанной тоски, он ласково целует меня в лоб. Кончики пальцев едва касаются моей талии в извиняющемся жесте – эфемерное, почти призрачное прикосновение. Не сравнить с теми смелыми, властными