Папина дочка - Алайна Салах

— Привет! Можно к тебе подсесть?

Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на того, кто так бесцеремонно решил меня отвлечь. Над столом возвышается спортивного вида шатен: самоуверенная улыбка, укладка волос к волоску, оригинальный свитер от Лоро Пиано.

— Здесь целый зал свободных столов, — отрезаю я, решив не утруждать себя приветствием. — Можете выбрать любой, кроме этого.

— Мне показалось, здесь будет уютнее.

Парень улыбается ещё шире, словно так его учили на «эффективных знакомствах». Мой взгляд сканирует бляшку ремня — профессиональный интерес, а не потому, что его настойчивость возымела действие.

Моё резюме: ремень достойный, а вот свитер либо был некачественно постиран, либо изначально куплен не по размеру. Всё же этот образ подразумевает, что пояс брюк будет прикрыт.

— Вы ошиблись, — я смотрю парню в глаза, давая понять, что не флиртую и не шучу. — Знакомства меня не интересуют.

— Почему?

Я глубоко вздыхаю. Стоит ли объяснять малознакомому человеку, что любовь — худший тренд в истории человечества? И что с такими манерами ему не стоит и пытаться?

— Потому что мой круг общения полностью меня устраивает, и я не планирую его расширять.

— Как категорично. Меня, кстати, Вадим зовут.

— Очень приятно, Вадим. На этом предлагаю закончить знакомство.

— «Нет» я всегда воспринимаю как вызов, — не думает сдаваться парень, кивая на мой стилус в руке. — Ты что, художница? Давай я лучше закажу нам ещё кофе и просто поболтаем. Вдруг ты разглядишь во мне того самого?

— Вадим, — я аккуратно закрываю планшет и кладу его в сумку. — «Нет» в моём случае означает «точно нет», а не повод становиться навязчиво-бестактным.

— Ты же чего такая категоричная? — Озадаченный взгляд касается моего безымянного пальца. — Вроде ведь не замужем.

— Нет, и не планирую, — парирую я, пожалуй, чересчур резко.

Брюнет несколько секунд обрабатывает поступившую информацию, затем разворачивается и растворяется между столиками.

Минус ещё один социальный баг.

Подняв руку, чтобы попросить счёт, я заглядываю в телефон.

На экране горит одно непрочитанное сообщение от мамы и два пропущенных от Аделины.

«Солнышко, папе дали два пригласительных на новую постановку “Травиаты”. Составишь мне компанию?»

Я печатаю «С удовольствием», прикладываю карту к протянутому терминалу и встаю. Через полчаса мне необходимо быть на паре.

Пока я роюсь в сумке в поисках чаевых, взгляд машинально цепляется за силуэт у барной стойки. Тёмные волосы, широкие плечи, стильная куртка.

По позвоночнику проносится электричество и, растекшись по венам, стремительно несётся к левой половине груди. Получив разряд, замерзшее сердце болезненно дёргается и начинает стучать быстрее.

… Александр?

Память за секунду переносит меня на полтора года назад. Глаза слепит яркое солнце, лицо обдувает ветер со вкусом морской соли, на губах — улыбка. Икры утопают в воде, в которой бликует моё отражение: ещё такое наивное и беззаботное. Я ещё не догадываюсь, как больно бывает влюбляться и каким сокрушительным может оказаться разочарование.

Словно почувствовав взгляд, посетитель за стойкой оборачивается и смотрит на меня.

Шок и ступор сменяются изумлением. Его глаза не темно-карие, а зелёные.

Потому что это не Александр, а Марк.

Он сильно изменился за полтора года: волосы стали короче и темнее, плечи вдвое шире. Юношеская расслабленность исчезла с его лица, сделав его более мужественным и… по-настоящему похожим на Александра.

Узнавание во взгляде Марка сменяется широкой улыбкой. Что-то торопливо шепнув баристе, он забирает бумажный стакан со стойки и идёт прямиком ко мне.

22

— Привет! — Его искрящийся радостью взгляд неприкрыто скользит по моему лицу, словно пытаясь отследить, много ли в нём изменилось за полтора года. — Ну надо же! Я столько раз думал, при каких обстоятельствах мы увидимся, а когда встретились — оказался совсем не готов. Выглядишь супер! Как, впрочем, и всегда.

Мне не сразу удаётся собраться с мыслями: настолько я поражена нашей встречей и тем, как Марк вырос. На курорте это был типичный восемнадцатилетний парень: худощавый, вихрастый, с совсем ещё мальчишеским лицом и такими же повадками. Сейчас передо мной совсем другой человек — и не только внешне.

— Привет. Спасибо! Ты тоже выглядишь отлично… А что с твоим волосами? — Я выразительно смотрю на коротко постриженные виски. — Мне запомнилось, что они были светлее.

— Просто были длиннее и выгорели, — не смутившись вопросом, поясняет Марк. — Я сейчас работаю у папы в офисе, поэтому приходится соблюдать дресс-код.

Даже такое нечаянное упоминание Александра отзывается в груди нытьём, которое, правда, немного притупилось неожиданностью встречи.

— Значит, у тебя всё хорошо? — переспрашиваю я, желая поскорее сменить тему.

— Сейчас да. Но какое-то время я расстраивался, что ты не отвечала на мои сообщения.

Виновато улыбнувшись, я смотрю себе под ноги. Это правда. Марк писал мне сразу после отъезда и несколько раз по возвращению в город. Спрашивал, как у меня дела, и предлагал встретиться.

Будучи морально раздавленной, я его игнорировала. Наверное, это было неправильно — ведь Марк ничего плохого мне не сделал, кроме того, что был сыном человека, в которого меня угораздило безответно влюбиться… Но в тот момент всё, что было связано с Александром, вызывало во мне настолько сильные страдания, что я не нашла в себе сил даже на банальную вежливость.

— Я тебя ни в чём не обвиняю, не думай, — добавляет он, превратно истолковав моё затянувшееся молчание. — На курорте я часто вёл себя по-идиотски. — Марк шутливо морщится. — Ты наверное думала: чего этому болтливому подростку от меня надо?

Я качаю головой.

— Я так совсем не думала. Мы отлично провели время, и я буду всегда тебе благодарна за то, что помог мне освоить серфинг.

— Хорошо, если так. Но если бы встретились на курорте сейчас, я бы вёл себя по-другому.

Я улыбаюсь.

— Ты и впрямь очень изменился. Выглядишь более взрослым и мужественным.

— А ты почти не поменялась. Разве что стала немного грустнее. — Зелёные глаза становятся серьёзнее. — На учёбе устаёшь? Я помню, что ты сразу на двух факультетах учишься.

Марк не первый, кто мне об этом говорит. Что я стала грустнее. Мама с папой, Леон и все мои подруги — все, кто хорошо меня знают, много раз спрашивали меня о том, что произошло, раз я стала вести себя иначе.

Думаю, причина заключается в том, что мне пришлось повзрослеть за один вечер. Я так долго жила с уверенностью, что стоит чего-то захотеть — это непременно сбудется. А если мне самой не будет хватать сил, то можно обратиться к папе, и он это исправит: советом, поддержкой или деньгами.

А после того как Александр фактически выставил меня из