Преграды и прощение - Корали Джун

я разрешу тебе платить за жилье, если тебя мучает гордость. Еще я живу рядом с автобусной станцией, так что ты сможешь легко добираться до школы. А еще, мне нужен кто-то, кто будет присматривать за домом, когда я поеду навестить родителей в Индию на зимних каникулах. Ты поможешь мне, честное слово.

Мои глаза наполнились слезами. Я не могла поверить, что она собирается мне помочь.

— Серьезно? — спросила я.

— Не смотри так шокировано. Может быть, в классе я и сварливая заноза, но я забочусь о своих учениках.

Я вытерла глаза, силы, за которые цеплялась последние несколько дней, покидали меня. Потом откинулась на спинку стула. Горе разрушило меня. Рыдания душили мое тело. Как могла эта доброта от женщины, которую я едва знала, казаться мне намного более значимой, чем то, что давала мне моя собственная мать?

Потому что это было бескорыстно.

Потому что не было никаких скрытых мотивов.

— Вера, — сказала доктор Бхавсар. — Пойдем ко мне домой. Я закажу еду. И ты расскажешь мне, почему ты плачешь, хорошо?

Я сделала глубокий выдох.

— Хорошо.

* * *

Дом Аники Бхавсар был прекрасен. Чистый. Эклектичный. Уютный. Просторный. Он был оформлен в лесных зеленых и золотых тонах, с роскошной атмосферой, благодаря которой я чувствовала себя комфортно. Комната для гостей была большой, с собственным балконом, выходящим на улицу и соседний парк.

— Я просто не могу поверить, что ты спала со своим дядей. Подожди... — Аника (мне все еще было странно называть ее по имени) достала телефон и начала набирать текст. — Мне кажется, я никогда не видела младшего Борегара.

Мы хихикали и выпили по три бокала вина. Сидя на покрытом ковром полу в ее гостиной, скрестив ноги, я испустила пьяное фырканье. Аника была доброй, изящной, и весь последний час она слушала мою болтовню с поразительным вниманием, лишь изредка вставив несколько замечаний. На ее кофейном столике валялись контейнеры из-под еды, которую мы съели. Поначалу было неловко переходить от профессионального общения, к которому я привыкла, думая о ней, к чему-то более дружелюбному. Но она заверила меня, что, когда я нахожусь в ее аудитории, я не более чем еще один студент. Я знала, что мне придется работать вдвое усерднее, чтобы сдать на отлично свое итоговое сочинение.

— О, — добавила Аника более глубоким голосом. — Он красавчик.

— Ты нашла его фотографию? Это было быстро.

— Я просто набрала его имя в «Гугле». Он горяч в костюме, это точно.

У меня ныли пальцы от желания забрать у нее телефон и посмотреть на фотографию. Вопреки здравому смыслу, я скучала по Хамильтону; и не могла избавиться от ощущения, что прощания было недостаточно. Она отложила телефон и уставилась на меня.

— Похоже, он тебе действительно нравился. И я не могу поверить, что Джаред был платным телохранителем. Я должна его завалить.

Аника игриво подмигнула мне и начала убирать наш ужин, складывая контейнеры с едой.

— Я уже накричала на него, — ответила я, прежде чем начать ей помогать. — Я хотела семью, понимаешь? Вначале мне нравился Джек. Я была готова полюбить Джозефа. И не была разочарована предстоящей свадьбой, потому что все еще надеялась, что это приведет к чему-то великому. Мы всегда были с мамой. А теперь это просто... я.

— У многих людей есть идеальное представление о том, что значит иметь семью; это делает реальность гораздо более трудной для восприятия, — начала Аника. — У меня никогда не было детей. Никогда не была замужем. На самом деле я не сторонница связывания своей жизни с кем-то навечно, — сказала она мягким голосом, но в нем слышалась боль. — Я начала процесс усыновления в прошлом году, и мои родители не понимают, почему мне хочется быть матерью-одиночкой. Найти биологическую мать, которая согласилась бы со мной работать, оказалось сложнее, чем я предполагала, ведь мне уже за сорок и не замужем, но я не теряю надежды. У меня есть постоянная работа, спокойный распорядок дня и любовь к детям. Не понимаю, зачем мне еще и мужчина.

— Ты ходишь на свидания? — спросила я, надеясь, что не слишком навязчива.

— Раньше у меня были отношения, но это не совсем мое. У меня был секс и с мужчинами, и с женщинами, но я никогда не получала от этого удовольствия и не чувствовала, что мне это нужно, чтобы выжить. Но я хочу стать мамой. Я люблю детей. И искренне переживаю за женщин, которым пришлось отказаться от своих детей. Не у всех хватает сил на это. Мне очень жаль, что твоя мама прошла через такую сложную ситуацию, не получив необходимой поддержки, и еще больше жаль, что эта травма повлияла на твою жизнь, Вера.

Я прочистила горло и сделала еще один глоток вина.

— Я просто никогда не получала опыта материнства, понимаешь?

— Похоже, ты установила здоровые границы, — настаивала Аника. — Отделила себя финансово от Борегаров, чтобы начать жить самостоятельно. Нелегко решиться на такой шаг.

— Без Хамильтона я бы, наверное, не справилась, — призналась я.

— И почему же? — спросила она, наливая себе еще один бокал мерло.

— Он поощрял меня к этому с самого начала. Я всегда завидовала его способности послать все к черту и просто заниматься своими делами.

— Как ты думаешь, вы двое когда-нибудь...

Ее вопрос был прерван звонком телефона. Я посмотрела на определитель номера и нахмурилась. Зачем Хамильтон звонит мне?

— Легок на помине, — пробормотала я, прежде чем посмотреть на Анику.

— О, пожалуйста, ответь. Не обращай на меня внимания. Я просто закончу уборку.

— Не знаю, стоит ли, — призналась я.

Телефон перестал звонить, и я вздохнула с облегчением.

— Вера? — сказала Аника, когда я уставилась на экран.

— Да? — Мой голос звучал растерянно и подавленно.

— Я на минутку надену свою профессорскую шляпу, — сказала Аника, выбрасывая пустые контейнеры и возвращаясь ко мне.

Мой телефон снова начал звонить.

— Один из моих любимых философов — Людвиг Йозеф Иоганн Витгенштейн. Гениальный человек, если не сказать немного извращенный. Он сказал мою любимую фразу. «О чем нельзя говорить, о том нужно молчать».

Аника посмотрела на телефон в моей руке.

— Витгенштейн исследовал концепцию, согласно которой существуют пределы языка. Есть много вещей, о которых невозможно сказать. Некоторые вещи нужно показать, Вера.

— Любопытно, что он звонит мне, — прошептала я.

— Думаю, тебе следует сосредоточиться на том факте, что он звонит тебе, а не на том, что он собирается сказать, да? Разве Хамильтон не хотел попрощаться? Зачем ему звонить, если он этого хотел?

Я прикусила губу. Аника была права.

— Я не буду судить, ответишь