Преграды и прощение - Корали Джун

— А может, он что-то подозревает, — ответил Джек. — Просто продолжай учиться, изображай заинтересованность. Если Джозеф ставит тебя в угол, вставай и участвуй в совещаниях и прочем. Это все еще в новинку. Я... я горжусь тобой за то, что ты действительно пытаешься, Хамильтон.

Мое сердце сжалось, и мне захотелось разбить телефон, который держал в руке. Я ненавидел то, как воодушевился от его комплимента. Мне было стыдно за то, что я счастлив и испытывал отвращение к самому себе. Я был Борегаром, и у меня это хорошо получалось.

Джек Борегар гордился мной. Мной. Своим внебрачным сыном и окончательным разочарованием.

— Мне нужно идти. И нужно просмотреть несколько бумаг. Я, наконец-то, получил те отчеты о прибыли и убытке, которые ты прислал, и мне потребуется в два раза больше времени, чтобы разобраться в цифрах, чем кому-либо другому. Пока.

Мне пришлось напомнить ему, что я был дерьмом, и он должен был быть недоволен тем, что я не пошел в колледж и всем прочим, чего он от меня ожидал. В конце концов, у нас была игра.

Я не стал дожидаться ответа Джека и повесил трубку. Как мы перешли от едва начавшегося общения к многочисленным звонкам в день? Мне казалось, что я продал свою душу.

— Мы вылетаем, мистер Борегар, — с улыбкой произнесла стюардесса, подавая мне бокал шампанского.

— Спасибо, — довольно грубо ответил я, когда она наклонилась, открывая мне шикарный вид на свои сиськи.

Ничего, это не произвело на меня никакого впечатления. Стюардесса была симпатичной. У нее были светлые волосы и пухлые губки. А задницу мог бы съесть на ужин. Ее знойная улыбка должна была сразу же подействовать на мой член, но я не испытывал ни малейшего желания трахать ее в воздухе. Я не хотел ее. Не хотел никого, кроме Веры Гарнер.

— Я занят, — сказал я, когда она задержалась. Наша семья летала на одном самолете, так что, возможно, она привыкла к тому, что мой брат ее трахал, и надеялась трахнуть более горячего Борегара.

— Конечно, — сказала она с улыбкой, прежде чем исчезнуть.

Оказавшись в небе, я проигнорировал свой портфель — да, гребаный портфель — и начал прокручивать фотографии в телефоне. Вера заполнила весь экран.

Она была воином. На самом деле, ей не нужна была моя помощь. Она заставила своего профессора философии написать бомбовое рекомендательное письмо для ее работы и подала документы на поступление в государственную школу, куда она могла попасть в основном только благодаря оценкам и заслугам. Вера съехала с квартиры, которую ей сняли Джозеф и Джек на следующий день после того, как Лайла объявила о разводе. Она нашла жилье — сначала я думал, что та переехала к Джареду, но был рад узнать, что Вера остановилась у своего профессора философии.

Возможно, я был гребаным преследователем. Мне было все равно. Вера заслуживала лучшего, чем то, что она получила, и я уважал ее стремление к независимости. Мне не хотелось, чтобы она была привязана к Борегарам больше, чем я.

Я смотрел на очередную фотографию Веры, когда зазвонил мой телефон. Джесс. Черт, как же я скучал по своей лучшей подруге. И чувствовал себя дерьмом из-за того, что вычеркнул ее из своей жизни. Она не понимала, что я делаю, но это было необходимо, чтобы обезопасить ее. Факты начинали складываться, и все выглядело не лучшим образом. Если Джозеф замешан в том, о чем я думал, то возмездие будет жестоким. Он не отпустит свою империю без боя, но я не собирался сдаваться, пока у него в спине не окажется нож и пустой бумажник.

Я позволил телефону звонить и переключиться на голосовую почту. Джесс, наверное, сейчас материла меня.

Жаль. Я был в этом деле надолго. Спасти Веру. Защитить Джесс. Покончить с мерзким правлением Джозефа в нашей семье.

Достаточно просто.

Джесс: Ты приедешь домой на День благодарения? Нам нужно поговорить.

Я уставился на сообщение. Да. Впервые в своей гребаной жизни я буду сидеть за столом отца на День благодарения.

Хамильтон: Нет.

9

Вера

Когда Джек Борегар пригласил меня на ужин в честь Дня благодарения от имени моей матери, моим первым побуждением было безудержно рассмеяться и сказать ему, чтобы он шел на хрен.

Но я не могла этого сделать. Потому что хотела узнать, как поживает моя мать. И потому что у меня было предчувствие, что там будет Хамильтон.

— Красное платье, — сказала Аника.

Она сидела на краю моей кровати и перелистывала работы, которые мы сдали перед каникулами в честь Дня благодарения. Я получила восемьдесят шесть баллов — доказательство того, что теперь, когда я жила с ней, Аника была ко мне особенно строга.

— Оно немного чувственное, нет? — спросила я, прикусив зубами нижнюю губу.

— В этом-то и дело, — со вздохом ответила Аника.

Я посмотрела на свое отражение и нахмурилась. Облегающее платье было чуть выше колена и обнажало всю спину. Вырез в форме сердца подчеркивал мою грудь, а длинные волосы прикрывали обнаженные плечи. Я чувствовала себя прекрасно в этом платье — одной из немногих вещей, которые забрала из своей предыдущей квартиры. Потому что влюбилась в него с того момента, как личный стилист Джека представил мне совершенно новый гардероб.

— Я чувствую себя беззащитной.

— Иногда это лучший способ чувствовать себя так, — сказала Аника, — Но погоди, у меня есть черная кожаная куртка, в которой ты будешь выглядеть круто.

Я улыбнулась, когда Аника встала с кровати и на мгновение исчезла. Пока ее не было, надела туфли на каблуках и нанесла блеск на губы. К тому времени, как она вернулась, я была почти готова встретиться с ними лицом к лицу.

— Держи, — предложила Аника, прежде чем бросить мне куртку.

Я провела рукой по грубой коже. Она была прекрасна.

— Спасибо. Мне очень нравится.

Аника выглядела гордой, когда я надевала куртку.

— Итак, давай обсудим здоровые границы, прежде чем ты уйдешь. Расскажи мне еще раз свою мантру.

— Я не несу ответственности за то, как ведут себя другие люди, — повторила я. Аника была на моей стороне — во всяком случае, просто, чтобы облегчить мои мучительные мысли о Хамильтоне и о том, что он задумал.

— А теперь скажи мне, что ты в безопасности.

— Я в безопасности, — повторила я, хватая свою сумочку.

— Скажи мне, что ты можешь уйти в любое время, когда захочешь.

— Я могу уйти в любое время.

Аника проводила исследование о том, как влияет