Любовь без памяти - Олли Серж

Мы подхватываем мужика под руки и волоком тащим прямо по полу.

Температура в доме нарастает. Мы спешим. Пару раз нам едва не прилетает в лицо какими-то пластиковыми панелями, которые первыми сдаются огню.

Эпично вспыхивает натяжной потолок.

— Ух ебать… — не сдерживается Андрей.

Я хмыкаю и накрываю своим одеялом полыхающую стену. Нам там сейчас проходить.

Едва мы вытаскиваем мужика на крыльцо, как карточным домиком складывается часть веранды. Именно той стороны, где находятся спальни. От перепада температуры, в доме вылетают стекла. Я только успеваю отвернуться, чтобы не порезало лицо.

— Блять…

Андрей щупает у мужика пульс и бьет его по щекам.

Наш спасенный не реагирует.

— Похоже, что надышаться успел, — резюмирую. — Это уже не сон.

— Неси аптечку из тачки, — командует приятель. — Вы скорую вызвали? — Оборачивается на девушек.

Те беспомощно переглядываются и срываются к административному домику, поскальзываясь на своих туфельках.

— Идиотки… — вздыхаю. — Где они их находят?

— Вот потому я и монах, — хмыкнув, отвечает Андрей.

Шутка, конечно, получается так-себе, но напряжение снимает. Уже более слаженно, мы откачиваем своего подопечного, надеясь что отравление угарным не достигло критической ситуации.

— Если сейчас не очухается, — смотрит на часы Андрей, — то остается только вести в больничку. Скорая не успеет.

Мы гипнотизируем стрелку часов. Минута, две, три, четыре, пять…

Мужик глаз не открывает.

— Давай грузить, — принимает решение приятель.

Но едва мы снова подхватываем мужика, как тот вдруг делает резкий и глубоких вдох. Открывает глаза.

— Вы кто, мужики? — Хрипит.

— Ты в аду. Видишь, гиена огненная перед тобой, — отвечаю я ему, кивая на догорающий дом. — Сейчас, батюшка тебя отпоет, а я заберу.

— Чего? Да ну нахуй! — Дергает мужика.

Я вижу, как округляются его глаза, когда он замечает рясу Андрея. Мне становится смешно. Пиздец, вот это мужик проникнется. Навсегда бросит пить!

— Успокойтесь! — Рявкает мой приятель и гневно стреляет в меня глазами. — Дышите ровно и глубоко. Вы живы. Мы только что вытащили вас из горящего дома. Больше внутри не было никого?

— Н-нет… — отупело мотает мужик головой. — Фаня девок увез и, вроде, не вернулся пока.

— Хорошо. Все. Просто дышите.

Мы помогаем вернувшимся девочкам-администраторам дотащить пострадавшего до домика.

Придя в себя окончательно, мужик начинает отказываться от врачей и ментов. Просит только телефон, кому-то звонит и орет отборным матом.

— Ну точно очухался, — хмыкаем мы с Андреем. — Блатной…

Тихо уходим, оставляя девчонок разбираться с мужиком самостоятельно.

Я достаю из кармана сигареты и бутылку.

Андрей подкатывает глаза.

— Хорошо, что она не бахнула.

— Согласен, — отвечаю. — Значит, пока рано мне умирать.

Прикуриваю…

— Дай мне тоже сигарету что-ли, — говорит Андрей. — С тобой никакого покоя.

Бутылка коньяка отправляется в мусорку.

— Ты чего снова надраться то решил? — Интересуется монах. — Никак все рассказал?

— Нет, — качаю головой. — Думал, проще так будет разговориться.

— Отец Кирилл сказал, что твоя Любовь хотела Павлушу нашего оставить. Пацан рыдал, пока не уснул.

— Хотела… — вздыхаю. — Разосрались в сопли из-за этого. Поможешь?

— Только если не он к вам, а вы к нам на Новый год. Мальчишки все рады будут. Женщин не хватает им. Ласки… Каких-нибудь пирожков пусть напечет.

— Я подумаю, — пожимаю плечами. — Но не обещаю. Не рождена моя королева для простой жизни. Как раньше не тянул я ее, так и сейчас — пыль под ногами.

— На сколько я знаю, ты не нуждаешься, — хмурится приятель. — Купи квартиру в городе. Приоденься…

— Не хочу! — Прерывая его, стреляю сигаретой в сугроб. — Пусть или таким меня любит. Или пошла она…

— Ну как знаешь…

Помогаю Андрею доставить в обитель конфеты и возвращаюсь домой, постоянно подыскивая слова, с которых начать разговор с Любой. Черт! Это как собаке хвост по кусочку резать! Нужно просто прямо…

Открываю дверь, и тут же вижу, как ко мне на встречу с лаем со второго этажа несется Летта.

— Что случилось? — Все обрывается у меня внутри. — Что с Любой?

Собака заливается.

Я ещё никогда так быстро не преодолевал двадцать ступеней!

Свою женщину я нахожу на полу возле кровати спящий в обнимку с кучей альбомов. Глаза зареваны…

«Вспомнила!» — Колотится внутри меня паника. — «Она все вспомнила.»

— Люба! — Трогаю я ее за плечо. — Люба очнись!

Она распахивает глаза. Пару секунд приходит в себя, и я уже жду звенящей пощечины, но происходит совсем другое..

Глава 20

Демид

Люба бросается мне на шею, рыдая и постоянно повторяя, как она рада, что я живой.

— Мне… мне, — заикается она от эмоций. — Мне приснилось, что ты умер. А я вышла замуж за другого! Я его совсем не любила! Просто мне было так плохо и одиноко без тебя! Так страшно! И мамы с папой не было! А ты ушел служить и не стал меня слушать! Я так просила тебя остаться со мной! Дема, обещай мне, что ты никогда не уйдешь больше! Больше никогда!

— Люб, Любушка, — теряю я голос. — Ну ты чего, милая? Я же здесь. Я с тобой! Жив, здоров!

— Это было ужасно, — рыдает Люба. — И так, как будто наяву. Ты понимаешь? Я целовала там другого и представляла тебя!

— Понимаю, родная, не плачь, — хриплю, пытаясь сам справиться с эмоциями.

Неужели Люба просто не знала, что я жив? Неужели ей просто не передали второе письмо?! Не сказали, что я звонил? Это просто даже не пришло мне тогда в голову!

Но она же видела! Видела меня на свадьбе и просто отвернулась!

— Дема, ты меня любишь? — Шепчет Люба.

— Больше жизни, — отвечаю ей честно.

— Тогда давай сделаем ребеночка, — просит она меня горячо и стягивает через голову кофточку, оставаясь в одном лифчике. — Пожалуйста… — Люба сама прижимается своими губами к моим. — Ты не сможешь нас бросить. Я знаю. Ты хороший. Я хочу с тобой навсегда…

Она стягивает лямки бюстгальтера вниз и освобождает большую, налитую грудь.

Я зажмуриваюсь. Потому что это безумие! Нам нельзя, блять!

Но я уже не просто готов, я стою колом!

Нужно сказать правду! Что ей это не приснилось! Что она чужая жена!

— Дема, ну почему ты от меня отказываешься! — Срывается голос Любы. — Что не так?

— Потому что у тебя травма, малыш, — перехватываю ее за плечи и стараюсь смотреть только в глаза. — Давай немного подождём с ребенком…

— Ты просто не хочешь, — делает свой ввод Люба. — Ты меня мучаешь! Не можешь простить, что я ушла… Ну что мне сделать?!

— Люба… это не так!

— Тогда