Неугомонная блондинка - Сандра Мэй

Келли вздохнула.

– А я вот заморачиваюсь.

– Замуж хочешь?

– Ага.

– А зачем?

– Ну… надо все-таки. Мне уже двадцать пять, а я все еще мисс Джонс.

– Эжени и Элоди уже семьдесят, а они все еще мисс Деверо. И заметь, ни одной из них это не помешало стать счастливой. А вот станешь ли счастливой ты, всего лишь официально выйдя замуж…

– Пока не выйду, не узнаю. Я не такая, как моя мать, или Эжени, или Элоди. Я все время думаю – а что люди скажут? Вдруг будут осуждать?

– И не все тебе равно? Осуждать будут плохие и глупые, а друзья по-любому поймут.

– Знаешь, Рик, а у меня, собственно, друзей-то и нет…

– Как это так? Друзья есть у всех.

– Ну… Сестер и братьев у меня нет. Мама усвистала за счастьем, когда мне было семь лет…

– Как она, кстати?

– Вышла замуж. В седьмой раз официально. Пока влюблена…

– Я ее помню. Красивая была.

– Она сейчас еще лучше. У нее талия тоньше моей.

– Это нетрудно, Джонс, если учесть, сколько ты ешь.

– Я нормально ем, между прочим! Баранина не калорийна.

– А картошка в масле?

– Хорошо, я сегодня перед сном отожмусь десять раз.

– Я знаю гораздо более привлекательный способ сбросить калории.

– Не слушаю тебя! Ты развратник.

– Нет, просто мне понравилось заниматься с тобой любовью.

– Не привыкай, я скоро приступлю к поискам нормального мужа. Когда ты дашь мне досье…

– Надо говорить – супруга. Ты будешь его представлять в обществе – очень приятно, вот мой супруг. Знакомься, супруг, это общество. Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса…

– Ну все, все, разошелся… Так вот о друзьях. Сначала мы дружили с Итаном, когда ему было восемь, а мне три. Потом, к сожалению, появился ты…

– Почему к сожалению?

– Потому что вдвоем вы превратили мою жизнь в ад.

– Вот не помню я такого. Что ты была страшнейшая ябеда – помню, а насчет нас с Итаном…

– Да? А как насчет подушки, которой вы меня накрывали, чтобы проверить, сколько я протяну без воздуха?

– Эксперимент. Чистая наука.

– А корзинка, в которой вы меня спустили с чердака, привязав к ручке бельевую веревку?

– Это я помню, это мы в пиратов играли и спасали тебя во время шторма.

– А кто меня запер в шкафу и лупил бейсбольной битой по двери, уверяя, что за мной пришел Бамбр?!

– Не было такого.

– А кто прокрутил в стене моей комнаты дырку и ночью рассказывал загробными голосами про Белую Даму?

– Зато как крепко ты после этого спала!

– Я вообще не спала, я сидела со светом всю ночь.

– Хорошо, но ведь мы же не просто так это делали!

– Конечно! Вы хотели отделаться от девчонки. Я же говорю, не было у меня друзей…

Глаза Рика опасно сузились.

– А с чего им быть у такой отвратной ябеды и скандалистки? Кто ездил за нами по всему дому на горшке? Кто подглядывал, как мы с Итаном писаем? Кто наябедничал деду, что мы курили в амбаре?

– Ах ты…

– Кто канючил и грозился нас заложить, если мы не будем с тобой играть?

– А надо было сразу меня взять с собой!

– А «клетчатовые шортики»?! Я в жизни не забуду эту истерику.

– Ой, я что-то подзабыла…

– Ты ходила за нами с Итаном в дурацких клетчатых шортах с оборочками. Поскольку мы лазили везде, то и ты лазила везде, и очень скоро шортики стали черными. Тогда с тебя их сняли и унесли стирать, а ты за неимением других жертв закатила истерику нам. «Хочу клетчатовые шортики!» – орала ты, ходя за нами хвостом. Взрослые расслышали только твой дикий рев и всыпали нам, решив, что мы тебя обижаем. Вот каким отвратительным ребенком ты была!

Они посмотрели друг на друга – и расхохотались. Келли заливалась смехом и удивлялась тому, как легко ей разговаривать с Риком Моретти. Вряд ли среди завидных женихов Луисвилля найдется другой такой парень…