Неугомонная блондинка - Сандра Мэй

– Ха! Разрешаю тебе натянуть пару лишних подштанников, потому что я буквально чувствую, как мне сейчас пойдет карта!

Они торопливо заперли дверь, распечатали колоду и начали игру…

Немного раньше, примерно в шесть вечера, Джереми Ривендейл аккуратно расправил крахмальную салфетку на коленях и спокойно заметил, накладывая себе копченой форели:

– Милая Лидия, я вовсе не пошел на поводу у Эжени Деверо. Меня на эту выставку привлек исключительно личный интерес. Даже где-то интимный…

Величавая пожилая дама в строгом платье вскинула сухую руку, унизанную перстнями.

– Ни слова больше, Джереми! Не хочу ничего знать об интиме. Даже в твоем, я уверена, абсолютно невинном понимании этого слова. Весь город буквально сошел с ума с этой выставкой! Говорят, в Деверо стреляли – что ж, по заслугам.

– Лидия, ты слишком сурова, так нельзя. Разумеется, легкий аромат скандала Эжени Деверо внесла, без этого она не может, но в целом, должен заметить, вполне мило. Фрагонар, Буше, парочка неплохих Коро, Ватто. Забавные статуэтки из Индии. Нет, правда, довольно любопытно.

– Особенно любопытна толпа сексуально озабоченных извращенцев, бегающая за этой старой развратницей и умоляющая рассказать ее парочку скабрёзных анекдотов.

– Там были вполне приличные люди. Кстати, там был и твой внук.

Клер Бопертюи, в замужестве Кьяра Моретти, со стуком упустила в суп серебряную ложку. Ее муж Франко поцокал языком, но благоразумно не проронил ни слова. Лидия Бопертюи задышала чуточку учащеннее, чем обычно.

– Вот как? Ричард был на выставке? Что ж, это можно объяснить. Он любил и уважал своего недостойного деда. Это делает мальчику честь – он знает, что такое семейные ценности.

Джереми усмехнулся:

– Не уверен, что Рика занимали мысли о семейных ценностях. Мне кажется, куда больше его интересовала внучатая племянница Эжени и Элоди Деверо, Келли Джонс. Он с ней буквально неразлучен. Сегодня утром я встретил их в холле отеля, рука об руку выходящими из лифта.

Франко гневно вскинул голову:

– Ривендейл, это уже гнусно! Ты занимаешься сплетнями, словно баба на базаре…

Лидия обожгла невыдержанного зятя ледяным взглядом:

– Франко! Мистер Ривендейл наш гость. Если мы начнем оскорблять гостей в собственном доме, наш мир очень быстро превратится в одно большое футбольное поле. Возможно, тебя это и обрадует, но меня – нет. Клер, не сутулься. В какой гостинице ты их видел, Джереми?

– «Приют комедиантов». Там же проходят и выставочные банкеты.

– Весьма подходящее название. Что ж… Клер, Франко, Гризельда! Мы едем в город.

– Мама, я не думаю…

– Я хочу посмотреть праздничную иллюминацию из окна МОЕГО СОБСТВЕННОГО ОТЕЛЯ. Если кто забыл, именно мне принадлежит контрольный пакет акций «Приюта».

Клер собралась с духом:

– Мама, ты никуда не собиралась еще десять минут назад. Это все из-за Рика и девушки? Между прочим, моему сыну уже тридцать, и он может сам выбирать, с кем ему проводить время…

– О, узнаю Роже Бопертюи. Как сказано в Писании, «по делам их и словам их узнаете их». Франко, как ты умудрился прожить с ней столько лет? Разговор окончен. Мы едем в город после обеда. Что же до Рика… Мне кажется, он мог бы хоть заехать и поздороваться с собственной семьей, а потом отправляться на свидание. Я лично не видела его почти год, вы, полагаю, столько же.

Час спустя Франко Моретти уныло поинтересовался у своей любимой жены Кьяры – в целях предосторожности понизив голос до шепота:

– Почему я ничего не могу ей ответить, а? У меня под началом ходят по струнке двадцать пять здоровенных мужиков, я на них кричу и даже иногда бросаю в них вещи – но я ничего не могу возразить твоей маме, даже когда она ругает моего первенца Рикко!

– Тихо, милый. Скоро закончатся праздники, и мы сможем уехать домой, к детям. Возьмем с собой Рика…

– И с девушкой его надо познакомиться. Если твоя мама ее ругает – значит, она хорошая!

– Франко, ты говоришь о моей матери.

– И потому я отдам за нее свою жизнь, но и трех жизней мне не хватит, чтобы перестать ее бояться. Кьяра, у нее скверный характер. Папа, конечно, насолил ей, но я его понимаю. От такой любой уйдет, не только твой папа…

– Франко Моретти, ты говоришь о моем отце!

– Он был прекрасный человек, и я целую даже его надгробный памятник. Истинный галл! Веселый, легкий человек, с которым приятно посидеть за бутылочкой кьянти. Как он ухитрился жениться на твоей маме?..

– Франко! Ты говоришь о моих родителях!

– Уже молчу, милая. Только знаешь что? Хорошо бы Рикко со своей девочкой не попался маме на глаза… Я не смогу защитить моего сына, и позор падет на мою голову.

– Почему не сможешь?

– Потому что я очень боюсь твою маму, Кьяра!