Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! - Лиззи Голден

— Только что приходили чиновники от мэра, — начинаю я, как только за Элис скрывается за дверью. — У нас… у вас… есть месяц. Месяц, чтобы найти деньги и уплатить налоги, иначе дом продадут за долги.

Мэй замирает на секунду, затем с еще большей яростью принимается за тесто.

— Врешь. Все налоги мы платим и вовремя. Не твое это дело лезть в чужие финансовые вопросы.

— Я не вру! — Мой голос снова взвивается наверх, а я так хотела спокойно с ней поговорить! — Они вручили мне официальный документ ― я сама его читала. Ардин даже не выслушал меня, как следует, и ничего не хочет с этим делать!

― Во-первых, ― ледяным тоном произносит Мэй, медленно подходя ко мне. ― В этом доме не принято называть хозяина по имени. А во-вторых, ― ее глаза сужаются, ― это ты принесла нам беду. С твоим приходом наш привычный уклад пошатнулся. Не успела прийти, как своевольничаешь, сбегаешь, меняешь наши порядки…

― О, прекрасно! ― перебиваю я, не в силах выслушивать несправедливый наклеп. ― Значит, вам нравится идея, что вас вместе с домом продадут в пожизненное рабство?

― Запугать меня хочешь? ― Та иронично приподнимает бровь, с каждым словом и жестом убивая во мне уверенность. ― Долги… Дом продадут… Слуг продадут… —  ядовито передразнивает она меня. — Страшилки для глупых девочек ― для таких, как ты. Хочешь всех поссорить? Панику здесь посеять? Ничего у тебя не выйдет. Будешь работать, как миленькая, иначе я все расскажу о твоей двойной магии ― таких, как ты, драконы уничтожают на месте!

Последние слова она произносит с таким нескрываемым удовольствием, что мне физически становится плохо. Мэй не просто мне не верит. Она хочет меня унизить. Уничтожить. Это доставляет ей удовольствие. Она почему-то с первой секунды меня невзлюбила. С той самой, когда я попыталась защитить Элис.

Хотя сама же утверждала, что девочке нужна гувернантка. Может, у нее биполярочка, на старости-то лет?

Впрочем, неважно. Не мне ее лечить. Просто хочу понять: есть ли в этом доме хоть кто-то адекватный?

― Я просто пытаюсь помочь! ― сквозь зубы говорю я, глядя в глаза этой садистке, которая так и выискивает во мне слабости, чтобы ударить побольнее.

— О, нас спасать не надо, — холодно цедит Мэй. Она подходит еще ближе, и от нее пахнет мукой, выпечкой, пряностями ― как от доброй булочницы, да только эта совсем на нее не похожа, худощавая, надменная и ненавистная. ― Ты хоть бы себя спасла. Знаешь, что делают с истеричками, которые лезут не в свое дело? Их вышвыривают на улицу, садят в темницы, отдают уличным троллям как деликатес… и это в том  случае, если тебе удастся скрыть свою природу и выжить в обществе дракона. ― Ее глаза недобро сверкают. ― Так что ― закрой свой ротик и делай, что тебе сказали. Учи девочку этикету ― если сама им, конечно, владеешь, ― фыркает она. ― Займи ее чем-нибудь… и только посмей обидеть ― я своими руками тебя придушу, поняла? ― шипит она. ― А в другие дела не суйся. Ты здесь никто. Никто, поняла?

Мэй на меня даже не кричит, но после ее тирады у меня болят уши, болит горло, болит… сердце. Во рту пересыхает, в глазах темнеет. Что я здесь делаю, зачем выслушиваю все эти гадости? Ведь еще чуть-чуть — и я разревусь прямо здесь, перед ней. А она этого только и ждет. Не доставлю ей такое удовольствие.

Резко разворачиваюсь и, почти не видя дороги от навернувшихся слез, выбегаю с кухни. Вот дверь. Прямиком ― в сад. Натыкаюсь на Флинна, который срывает с помощью длинной палки яблоки и укладывает в большие корзины. Миг ― и я с рыданиями бросаюсь к нему на шею. К нему ― малознакомому эльфу. Наверное, я сошла с ума.

21 глава

― Ой, прости… ― говорю я, отстраняясь от Флинна и машинально переходя на «ты», ведь, кажется, он даже младше меня. Тот выглядит смущенным, но вместе с тем обеспокоенным.

― Что-то случилось? ― спрашивает он. ― Хозяин обидел?

Смотрю на него и пытаюсь избавиться от наваждения. Вот, я поняла, кого он мне напоминает! Мой бывший муж, Миша. Такой же участливый, спокойный, слегка неуверенный в себе... Правда, он бросил меня почти сразу после смерти Алисы ― мы оба не справились с потерей, муж начал искать любовь на стороне, чтобы заглушить пустоту… да и мы не могли смотреть друг другу в глаза после того, что произошло. Нет, мы не обвиняли друг друга ― каждый винил себя в том, что не заметил рецидива обычной простуды. Что не обратился к врачу, когда легкие дочери уже заполнились водой, и было слишком поздно.

Но этот молчаливый укор в глазах близкого человека действовал еще более уничтожающе, чем откровенная ругань, ссоры и крики. Наш брак распался ― так быстро, словно его и не было. А я семь лет после этого не заводила отношений, в глубине души надеясь, что Миша передумает и вернется, ведь мы жили неплохо, а временами даже очень хорошо. Но он не вернулся.

И вот этот эльф Флинн шевельнул в моей душе давно забытое, какую-то надежду. Я почувствовала ностальгию по тому, что давно потеряла, но в глубине души все еще надеялась вернуть.

Может быть, поэтому я так сорвалась и бросилась к нему на шею? Стыдно теперь как-то. Но в то же время тепло от его участливых расспросов.

― Да нет, все в порядке, ― нервно улыбаюсь я сквозь слезы. ― Так, накатило…

Тот внимательно на меня смотрит своими ярко-зелеными глазами. Не поверил.

― Да просто поцапалась немного с Мэй, ― вздыхаю я, ища в переднике платочек, но видимо, придется довольствоваться рукавом. Флинн протягивает мне свой ― на удивление белоснежный и чистый.

― Спасибо, ― теперь уже улыбаюсь я. Выпустила пар ― и сразу полегчало. Не помню, чтобы в своем мире вела себя так несдержанно, но здесь все по-другому. И я ― другая.

Сегодня Флинн более общительный и не такой пугливый, как вчера. Я быстро ему рассказываю о чиновниках, документе и о том, что нас ждет.

― Ясное дело ― может, и платили, но недостаточно, ―