Его тигриный мяу - Тина Тандава

– Это всё гормоны, – смущённо фыркнула я, но оборотень уверенно помотал головой:

– Нет, я не о том. Знаешь? Мне понравилось заботиться о тебе. Понравилось защищать. И я вот сейчас иду, а сам думаю: если она согласится ко мне переехать, брать молоко той же жирности или меньше? Вдруг моя кошечка ест другое? Прикидываю, куда твою кружку ставить и уже мысленно прощаюсь с дырявой корзиной для носков. Она просто уродливая, что сил нет, но выкинуть руки не доходят.

Он рассмеялся, а я закусила губу, стараясь не начать улыбаться. Но всё равно почувствовала жар к щекам и настойчиво возразила:

– Но я не это спрашивала. Я говорила не о тебе…

Он сжал мои пальцы в своих, заставляя посмотреть себе в глаза. Улыбнулся, закусывая губу, будто держался, чтобы не поцеловать меня сейчас же, и сказал:

– А о тебе я то же самое могу сказать. Может, не только ты моя судьба. Может, и я – твоя? Ну, вы же, люди, любите всякие истории о любви с первого взгляда и навсегда. Может, это как раз наш случай? – Он с силой сжал зубы на губе снова, сдерживаясь, но в глазах так и сверкали рыжие бесенята. – Я вот сразу в тебя влюбился. А ты? Ты же сразу поняла, что я – твоя судьба и лучший мужчина на свете?

Он сдержал рвущийся наружу хрюкающий смешок, и я не удержалась и рассмеялась. Но не успела перехватить воздух перед следующим заходом, как Лёшка поймал мои губы в очередной поцелуй, от которого в груди мягко ёкнуло, и прижал к себе.

– Давай, знаешь что? – спросил он, когда выпустил меня. – Давай просто будем счастливы. Станем исключением из правил. Я и так привык им быть. Ты, раз девственница свои «почти тридцать», тоже. Так давай и дальше, а? Нам не привыкать. Просто раньше были странненькие по отдельности, а теперь будем вместе. И любовь у нас будет, пусть с первого секса, но настоящая. М? Как тебе, кошечка? Согласна на такую авантюру? Быть счастливыми друг с другом до конца жизни.

Я посмотрела ему в глаза, затем окинула взглядом всю его фигуру и вспомнила, что ещё несколько часов назад готовилась к страшной смерти, а затем кричала под ним, думая, что меня насилует монстр. Тогда он казался мне отвратительным. Страшным, ненадёжным, жестоким и глупым. Но солнечный свет открыл мне его по-новому. Сейчас я видела перед собой мужчину, который вполне неплохо справлялся с поставленной задачей, умел защитить, нести ответственность и не боялся трудностей. Все мужчины, что попадались мне до этого, не умели такого. Возможно, мне не везло, но я была уверена, что никто из тех, кто пытался когда-то исследовать мои трусы, не смог бы вытащить меня из такой передряги. И уж тем более не смог бы вытащить меня из такой передряги и ещё и не ныть при этом. А Лёшка мог. И сейчас я видела в его глазах – да и в области паха – не только нежность, но и сильное желание, которое он давил, чтобы не навредить мне, сберечь. Кому, как не ему доверить право в такую авантюру меня втянуть?

Я впервые сама потянулась к нему. Взяла гладкие, чуть тронутые щетиной щёки в ладони и нежно коснулась полных, приоткрытых навстречу губ. Поцеловала медленно, тягуче. А затем отстранилась и сказала:

– Посмотрим. Сначала я сломаю хворостины и швабру.

– У меня рядом с домом строительный рынок, – кусая губы, чтобы не засмеяться, начал он. – Поедем за распилом на новую мебель, я тебе покажу, где подходящие древки купить можно.

– Да вот мне ещё ремонта в доме не хватало! – завопила я, вскидывая ладони, и Лёшка подхватил меня на руки, завернул в одеяло и не выдержал, упёрся лицом в моё, зацеловывая так, что аж зубами иногда стукался о мои.

– У меня частный на два этажа, – сказал он, когда оторвался и понёс меня дальше. – Я сам привык всё себе делать, а то хрен найдёшь, под мой запрос, всё какое-то типовое. Так что и тебе построю, что захочешь. М?

– Дровосек! – фыркнула я. – Ты меня пока хоть до какого-нибудь дома донеси, а то я спать хочу, что сдохнуть можно!

Он ласково улыбнулся и тише ответил:

– Сейчас, мы почти дошли. У меня тут схрон неподалёку. Сядем на мот и доедем. Ты, главное, не свались.

Лёшка по-доброму рассмеялся, а через минутку мы вышли на полянку, и я увидела натянутую маскировочную сетку. Парень спустил меня с рук и стал её снимать. Под ней обнаружился реальный высокий мотоцикл на рельефных колёсах жуткого вида. Лёшка порылся под ним, достал чемоданчик, открыл, и я поняла, что это какой-то военный ноутбук. Он пошарил в кармане джинс, вытащил странную, похожую на камеру, флешку и вставил в разъём. Чуть поклацал по клавиатуре, а потом достал из схрона простой кнопочный телефон. Набрал какой-то номер и сказал:

– Задание выполнено. – Чуть подождал, плавно расплываясь в довольной усмешке, и подтвердил: – Да. Все записи у меня. Снял с самого лучшего ракурса! – Кивнул на экран: – Должны были уже загрузиться, получил? Ну… Ага. Во! Всё, можно накрывать. – В трубке заговорили, он помолчал, а после возразил: – Не, я пас. Я там уже наигрался, у меня другие дела. Что? Та чё ты? Я тут… – он смерил меня взглядом, – гражданочку выводил. Ага. Да. Не-а. Моё, не отдам. Сам, да. – Засмеялся и махнул рукой: – Иди ты! Ещё пошути мне тут! Моя баба, не отдам! Сам и допрошу, и упрошу, и…

– Ах опять «баба»? – насупилась я и упёрла руки в боки, чуть не уронив одеяло.

Лёшка тут же пригнулся, озорно сверкая глазами и со смехом вскидывая руки, будто защищался, и я смогла услышать в трубке голос:

– …Наконец-то! Хоть кто-то тебя приструнит, балбес! Пиздуй давай, блохастый, мы сами!

– Так точно, Дмитрий Михалыч! – И оборотень уже дружелюбней прибавил: – Повеселитесь там с Волком, а