Так задумано свыше - Джулия Тиммон

Расправляю плечи, стряхивая с себя впечатление от разговора с Дугласом, и еще раз задумываюсь, как мне быть. Может, последовать совету Мэгги? Закрываю глаза, ясно представляю себе Эдвина, невольно оказываюсь в плену необоримой силы, распахиваю глаза и твердо произношу:

— Да, поеду. Только… наверное, пока не буду открывать свой секрет и скажу, что смогу уделить ему часа два, не больше, а то, если встреча затянется, я совсем запутаюсь.

Мэг немного наклоняет набок голову.

— Как знаешь.

В моем сознании мелькает мысль, и я порывисто хватаю подругу за руку.

— Только ты, пожалуйста, помоги мне!

— Как? — удивляется Мэгги. — Подыскать еще одно платье? Или посидеть с вами, под столиком?

Кручу головой.

— Я сейчас не о платьях и, разумеется, не о столиках.

— О чем же?

Излагаю ей свою просьбу, и Мэгги, для приличия поломавшись, отвечает согласием.

Вхожу в ресторанный зал с твердым намерением быть не только предельно неулыбчивой, но и большей частью помалкивать, а на вопросы отвечать односложно или обтекаемо. Я целое утро промучилась, раздумывая, следует или нет сегодня же прекратить глупую игру, но около одиннадцати получила сообщение от Дугласа, усердно перевоспитывающего себя: «С добрым утром! Люблю. Хорошего дня». После чего решила, что, пока не определюсь с женихом, не имею права морочить голову Эдвину, который ищет ту единственную, возможно правда меня, и если узнает, что она вот-вот выйдет замуж, не только расстроится, а, не исключено, совершенно разочаруется в жизни. Нет, я не должна причинять страдания кому бы то ни было. Поэтому обязана потерпеть. Кто знает? Может, уже сегодня случится что-нибудь такое, что определит дальнейший ход событий? Тогда наступит конец моим терзаниям.

На мне шляпа с большими полями, те же очки, новые перчатки (хорошо, что я приняла деньги за съемку, в противном случае пришлось бы у кого-нибудь брать в долг!) и платье длиной по колено с низким вырезом и драпировкой, эффектно подчеркивающей округлость груди. Его мне пришлось купить, поскольку в гардеробе Мэгги больше не нашлось ничего особенно стоящего.

В зале полумрак, но я и не подумаю снять очки. И просижу все это время в шляпе и в перчатках. Если Эдвин достаточно тактичен и воспитан, сделает вид, что так и должно быть. Может, в этом и правда нет ничего странного — я понятия не имею, позволительно ли даме оставаться за столом в головном уборе, потому что не ношу ни шапок, ни панам. Да и кто в наши дни помнит о глупых условностях?

Эдвина я замечаю сразу. Вернее, удивительным образом чувствую, где он, еще не видя, что он действительно там. Как называется эта таинственная сила, откуда берется? Почему не мы управляем ею, а она нами?

Эдвин поднимает на меня глаза, когда я делаю первый шаг в его сторону, приподнимается со стула и машет мне рукой. Мною овладевает желание подскочить в три прыжка и поприветствовать его горячим объятием, однако я, преодолевая себя, подплываю к столику так, будто от нечего делать встречаюсь с наскучившим воздыхателем.

— Здравствуйте, Кэти! — с улыбкой восклицает Эдвин.

— Добрый вечер, — отвечаю я, садясь.

— Пришли, — выдыхает он, опускаясь на стул. — А я уж было подумал… — Он несколько смущенно смеется.

— Я что, опоздала? — спрашиваю я.

Одновременно смотрим на часы.

— Всего на пять минут, — говорит Эдвин. — Ерунда.

— Простите.

— Не стоит.

— Вы, кажется, волновались…

Эдвин пожимает плечами и снова смеется.

— Сам не знаю почему. Наверное потому, что давно не ужинал с прекрасными дамами.

— Вот как? — с любопытством, которое невозможно да и не особенно нужно скрывать, спрашиваю я.

— Да, так, — просто говорит Эдвин.

Ленивым жестом поправляю шляпу.

— Давно — это, по-вашему, сколько? Три дня? Неделю?

Эдвин улыбается невеселой улыбкой.

— Гораздо больше. Почти три месяца.

— Я вам не верю, — протягиваю я, стараясь выглядеть так, будто не горю желанием узнавать подробности его личной жизни, а сама молюсь, только бы он вновь не сказал: давайте закроем тему.

Эдвин пожимает плечами.

— Не верите? Дело, конечно, ваше. Но так оно и есть. С тех пор как три месяца назад я расстался со своей девушкой, ни разу не ужинал с женщинами. Если, конечно, не брать в расчет сотрудниц.