Боря + Лена = Л... - Вера и Марина Воробей

– Ален, давай устроим маленький праздник, – предложил Борька, заметив, что фиолетовые подпалинки под ее глазами стали глубже.

Они возвращались от ба. Лечение шло в соответствии с назначенным курсом, анализы у ба были хорошие, и даже ответ из онкологического центра, о котором они впервые сегодня услышали, пришел отрицательный.

– Что это значит? – прошептала Лена, недоуменно глядя на врача, разглядывая бумажку с печатями.

– Это значит, что у твоей бабушки нет раковой опухоли, девочка. Я не хотела тебя волновать раньше времени, поэтому не стала об этом говорить. Сейчас уже причин для такого рода беспокойств нет. И вообще твоя ба молодец. Перчик, а не ба! – рассмеялась довольная Ирина Валерьяновна. – Если бы все пациенты были настроены на победу так, как она, мне бы жилось намного проще.

Однако вопрос об операции не был снят с повестки дня. И Боря видел, что это сильно беспокоит Лену, потому что у ба возраст, давление и потому что в каждом человеке живет страх потери… А у его Алены это особенный страх…

– Что ты молчишь? – напомнил Боря. – Давай забьем на английский и пойдем вечером куда-нибудь посидим?

– Не получится, – наконец-то открыла рот Алена. – Сегодня вечером у меня генеральная уборка. Полы буду драить, плитку отчищать, туалет мыть, вот так.

– А до субботы это не может подождать?

– Нет. Это не дома, Борь, – вздохнув, пояснила Алена. – В офисе, где ба работает.

– Так она у тебя работает?

– Да. Жить как-то нужно, – просто отозвалась Лена. – Я хожу за нее убираться все эти дни вместе с Катькой.

– Когда же ты успеваешь? – изумился Борька. – Мы вроде все время вместе?

– Ну, иногда все же и врозь.

– Но только не сегодня. – Борька обнял Алену. – Сегодня я иду с тобой, раз у тебя генеральная уборка у какого-то хмыря в офисе.

– Не говори так, – строго предупредила она.

– Почему?

– Потому что речь идет о твоем отце.

– Вот как! – присвистнул Борька и, развернув ее к себе, поцеловал прямо на улице.

И это так не вязалось с предыдущим разговором, что Лена от неожиданности растерялась и часто-часто заморгала длинными ресницами.

Илья Борисович захлопнул дверцу шестисотого «мерса», запахнул на себе дорогое пальто и стал торопливо подниматься по ступенькам. Рядом с ним топала стройными ножками секретарша Раечка. Бизнесмену всегда некогда. Илья Борисович хоть и оценил по достоинству деловые качества новой помощницы, но вот поближе познакомиться с ней пока не успел. Ничего не поделаешь: делу время – потехе час. Нужно назначить этот час, подумал высокий подтянутый мужчина, внезапно заметив, что какой-то парень, чем-то похожий на его Борьку, в такой же бандане с черепами, лихо драит полы, орудуя шваброй.

– У нас появилась лишняя вакансия уборщицы? – небрежно поинтересовался Илья Борисович у Раечки. Парень обернулся, и Илья Борисович внезапно забыл, куда шел до этого. – Боря?! – Бровь отца недоуменно взлетела вверх. – Ты чем тут занимаешься?

– Не ясно, что ли? Полы мою! – Борька шмыгнул носом, подтянул футболку кверху и вытер вспотевшее раскрасневшееся лицо ее краем.

– Вижу! Но зачем?

– Девушке своей помогаю убираться.

Борька наблюдал, как отец напрягает память. Увлекательный, между прочим, процесс. Лоб весь аж в гармошку собрался. Да, удивил он его сегодня. Впрочем, он уже вторую неделю и мать удивляет. В обращении вежлив, если она о чем-то просит, он не отнекивается, как обычно. В магазин – пожалуйста, ковры пропылесосить – запросто, ведро мусорное вынести – нет проблем. Вот только пропасть отчуждения между ними не сужается, а растет.

– А, это светленькая такая, с длинными волосами? – вспомнил наконец-то отец.

– Вот-вот. Она в туалете старается, чтобы твои раковины блестели, а я здесь, – усмехнулся Борька и, бросив под ноги отца тряпку, проворчал: – Ноги вытирайте. А то ходят здесь всякие генеральные, а за ними потом грязь убирай.

Отец усмехнулся, тщательно вытер ноги и, проходя мимо Борьки, шепнул: «Горжусь!»

Борька громко рассмеялся, представив себе, как отец рассказывает об этом случае матери. Этим он обязательно поделится. «Гордиться» – это то немногое, что они могли еще делать вместе.

А два дня спустя ему стало не до веселья.

– Понимаешь, у меня как сердце чувствовало, – торопливо и сбивчиво объясняла Алена. – Думаю, нужно сходить к Юлиному отцу, поговорить. А вдруг придется делать операцию, ведь у ба давление, возраст.

– Ну.

– Ну вот. Пришла, рассказала ему все. А он, оказывается, все знает. У них там пятиминутки бывают у главврача, консультации по отделениям. Александр Иванович мне объяснил, что если ба придется делать операцию под общим наркозом, то это чревато осложнениями. – Лена надрывно втянула в себя морозный воздух. – Я уже этого слова панически боюсь. Ба, конечно, я об операции пока ничего не говорила. Катьке тоже, – перескакивала она с одного на другое. – Она и так учиться стала хуже. Но знаешь, что мне еще сказал Александр Иванович? – Боря не успел открыть рот, чтобы спросить, похоже, сегодня его Алена разговаривала за них обоих. – Он сказал, что можно сделать какую-то особенную операцию при помощи компьютера. Делаются три надреза, маленькие такие, и все. Лаб… лаб… Забыла, как называется по-научному. Зато потом выздоровление очень быстро идет, и швы моментально заживают. – Глаза у Лены сверкали от возбуждения. Она раскраснелась и стала еще симпатичнее от этого. Борька не мог ею налюбоваться.

– Так в чем же дело? – расплылся он в улыбке. – Такую и нужно делать, если что!

– Нужно, но она платная. Семьсот долларов. Где я такие деньги возьму?

– Ничего, мы что-нибудь придумаем, – сказал Борька и мысленно обругал себя парочкой слов из ненормативной лексики. Не помогло. Недавно он грохнул все свои сбережения на подводное ружье, увлекся этим делом после зимних каникул. А как бы теперь эти быблы ему пригодились!

– Может, я у отца попрошу? Для него это…

– Нет, – категорическим тоном сказала Лена. – Борь, ты только не обижайся. Пойми меня правильно, – тут же смягчилась она, беря его под руку. – Не могу я взять у твоих родителей деньги. Не могу, хоть ты меня режь!

И он не обиделся. Он тоже был гордым человеком. Конечно, пока они обсуждают этот вопрос чисто теоретически. А когда (если, поправил себя Борька) придется задуматься всерьез, он найдет способ уломать Алену. Да, скорее всего, ему и делать-то этого не придется. Ради ба она забудет о своей гордости. Он бы тоже намазал свою на хлеб и сжевал вместе с маслом. Тут не может быть двух решений. В любом случае он не видел причины расстраиваться раньше времени. В конце концов, он может заработать эти деньги, а если не получится (и, скорее всего, за такой короткий срок не получится, потому что семьсот баксов – это все же семь сотен баксов!), то он возьмет деньги у отца. В долг. Алене скажет, что это его деньги, а уж с отцом он позже рассчитается. Может, тот ему по знакомству и приработок устроит, барменом, например, в какой-нибудь кафешке.