Нежданная невеста - Мейр Ансворт

– Нет, лучше не надо. У меня нет прав что-то им обещать.

Краног вышел из конторы и направился к навесу, под которым в наклонном чане промывали руду. Он поговорил с рабочими, а затем обратился к самому молодому из них:

– Ты предпочитаешь работать здесь, а не на ферме?

Рабочий сдвинул на затылок кепку и задумался. Краног огляделся и увидел, что оборудование и пол под навесом покрыты толстым слоем серой пыли. Ему невольно вспомнились поросшие густыми травами склоны холмов.

– Да, сэр, – ответил парень. – В основном из-за денег. Но мне нравится работать на машинах, и я, в отличие от некоторых, заниматься сельским хозяйством не намерен. – Он неожиданно усмехнулся и продолжил: – Жена меня за это осуждает. Она хотела бы, чтобы я работал в поле, а не на шахте. У нее новая печь с отличной духовкой, дом содержит в чистоте и меня в грязной одежде в дом не пускает.

Да, люди работают на шахтах лишь из-за высокой зарплаты, по дороге домой размышлял Краног. Наверное, они правы. Но не все рабочие ею довольны. На их сторону встают профсоюзы, которые пытаются заставить владельцев шахт пойти на уступки. И все же есть те, кого интересует горнорудное дело. Теперь у Гетина есть хорошая шахта, и, если правильно на ней работать… Краног вздохнул. И вновь все упирается в Гетина.

Мрачные мысли не покидали его весь день. Он предупредил слуг, что Гетина он будет ждать в библиотеке.

Краног посмотрел в окно и увидел стоявшего на берегу озера мужчину с удочкой. Вид рыбака навеял ему воспоминания о Саре. Он вспомнил то утро, когда она, словно пастушка, из легенды, неожиданно появилась из тумана. В последние дни он Сару почти не видел. На похоронах полковника Лерри она была вместе с его бабушкой и всю церемонию простояла рядом с ней. Затем они сразу же уехали домой. Семья Лерри воспринимала Сару как компаньонку миссис Лерри, а не невесту Гетина, а тот так и не нашел времени даже поговорить с ней.

Итак, брат возвращается! – подумал Краног. Интересно, захочет ли он сразу же сыграть свадьбу? А Сара? Придерживается ли она в отношении шахты того же мнения, что и Гетин? Станет ли она в этом вопросе его союзником или противником?

Наконец, на дороге показался экипаж. Это означало, что томительные ожидания для него закончились, что впереди непростой разговор о судьбе шахты.

– А где наша мачеха? – спросил за чаем Гетин.

– Она с утра уехала к Гвиннам, – ответил Краног. – Но к вечеру должна вернуться. После смерти отца она, похоже, с ними очень сдружилась.

– Ей, должно быть, одиноко. Скучает по нему…

– Да, конечно.

– О том, чтобы она отсюда уехала, не может быть и речи, – сказал Гетин. – По крайней мере до моей свадьбы.

– А как скоро она состоится?

– Ну, не сразу. Ведь шесть месяцев мы должны носить траур.

– И конечно же, Гетин, второй вопрос о шахте. О ней подробно мы можем поговорить и завтра, но о ее судьбе надо решать как можно скорее.

– А я уже все решил.

– И что же?

– Я избавлюсь от нее.

– Продашь?

– Нет, просто закрою. Насовсем.

– Гетин, ты не можешь закрыть шахту, которая приносит неплохой доход. Хотя бы продай ее.

– Она мне ненавистна. Я не хочу, чтобы она была на моей земле, и не допущу, чтобы она работала. Пусть эта шахта разваливается. Я хочу, чтобы моя земля была такой же, как и раньше.

– Нельзя лишать людей работы. Ты можешь сдать шахту в аренду и получать проценты.

– И смотреть, как она, уродуя ландшафт, будет разрастаться вширь? А арендаторы – сплошь аферисты. В общем, рано или поздно шахтеры все равно останутся без работы.

– Не все они аферисты. Я бы мог подсказать тебе, кому продать шахту или сдать ее в аренду.

Гетин поставил чашку с блюдцем на стол и поднялся.

– Пойду переоденусь, – сказал он. – А потом мне еще надо проверить ружья. Завтра утром я еду в горы охотиться.

– Гетин, завтра утром я хотел бы еще раз поговорить о шахте. Ты наследуешь имение, на территории которого, возможно, самые богатые в стране залежи свинцовой руды. Обсудим дела, а потом можешь отправляться на охоту.

– Ты не имеешь права мне диктовать. Имение теперь принадлежит мне, и я с ним что хочу, то и сделаю.

Оставшись один, Краног нервно заходил по комнате. Он не предполагал, что дело примет такой оборот. Столько работы было проделано, и теперь Гетин собирается шахту закрыть. Неужели у него совсем нет творческого воображения? – подумал Краног. А что на все это скажет Сара?

На следующий день Сара сидела с миссис Лерри в гостиной и из платка фиолетового цвета делала рюш для своего нового платья. На коленях у миссис Лерри лежали куски розовой и зеленой шерстяной ткани.

– Из всего этого получится красивое платье, – подняв глаза на Сару, заметила миссис Лерри. – Пусть оно будет розовым. Скажите… – она поднесла к свету розовую ткань, – этот цвет похож на цвет роз, которые я пытаюсь вырастить?

Сара не успела ответить – на пороге появилась Марта Джейн.

– Миссис Джоунс, – объявила горничная.

– Джоунсов много, – сказала миссис Лерри. – Которая из них?

– Ханна Джоунс, мэм.

– Сара, это та, у которой мы были в гостях. Марта Джейн, приведи ее сюда.

– О, мэм, она в гостиную не придет. Я провела ее на кухню. Она принесла вам уэльских пирожков и домашнее варенье.

– Как это мило с ее стороны, – сказала миссис Лерри и аккуратно положила на диван куски ткани. – Ну, Сара, пойдемте на кухню.

Ханна Джоунс сидела за столом, заваленным принесенным ею угощением. На ней было серое фланелевое платье в полоску, шаль и черная с белым краем шляпка.

– Мэм, я пришла по поводу часовни, – улыбнулась она.

Миссис Лерри поблагодарила ее за подарки, а затем сказала:

– Да-да, Марта Джейн кое-что о ней мне говорила. Вы собираетесь ее построить сами и, насколько я поняла, не хотите, чтобы в ваши дела вмешивались остальные.

Ханна пошаркала по полу ногами. Марта Джейн с опаской посмотрела на стоявшую в углу фисгармонию, на которой лежал всегда открытый псалтырь, а затем перевела взгляд на свою хозяйку. Попугай Марты Джейн, сидевший в клетке на приставном столике, пропел первые строчки одного из уэльских псалмов.

– Эта птичка все прекрасно понимает, – заметила миссис Лерри.

– Она очень набожная, мэм, – сказала ее служанка.

– На строительство часовни требуются огромные средства, – сказала Ханна Джоунс и расправила складки на своей шали. – Гораздо больше, чем мы думали. И потом, мы вовсе не собирались делать все только своими силами. Но если вам, мэм, не нравится, как мы поем наши псалмы…