Средство от облысения - Наталья Нестерова

– Мне очень понравилась ваша поэзия, – выдавила Лена, – так импрессионистично и…

Второе слово она забыла.

– Вы тонко понимаете, – зашептал в ответ поэт. – Предчувствую в вас тонкую душу. Ах, какой запах от вас исходит, он кружит мне голову.

Шульгин уткнулся ей носом в плечо и шумно засопел.

Лене стало неловко. «Моль ты, что ли, – подумала она, – нафталин тебя притягивает».

И осторожно отлепила от своего плеча мохнатую голову.

– С каких языков вы переводите? – спросила она.

– С удмуртского, нанайского, башкирского.

– Все их знаете? – поразилась Лена.

– Нет, конечно. Зачем? Есть подстрочники. Это вообще было в прошлые времена, когда издавали творчество малых народностей. Перевод как способ самовыражения меня не привлекает. Истинное вдохновение индивидуалистически рефлекторно.

– Да, конечно, – кивнула Лена, делая вид, что поняла мысль поэта.

Поэт Шульгин провожал Лену домой. Всю дорогу до метро и от, в вагоне, наклонившись к ее уху, он читал свои стихи. Лучше бы он этого не делал, так как у Лены от его поэзии разболелась голова, нахлынула тоска, воспоминания о том, как Володя читал ей в молодости Блока. Портрет поэта так и остался незаконченным… Лена шмыгнула носом – слезы подкатили.

– Боже! – Шульгин захватил ее руку и принялся осыпать поцелуями, быстро двигаясь от кисти к плечу. – Какое сопереживание! Какая тонкая душа!

Он уже вознамерился впиться ей в шею, но Лена вывернулась и облегченно заявила:

– Мы пришли, вот мой подъезд.

– Послушайте из моего раннего. Вы должны оценить!

И опять замолол рифмованную белиберду, открывая перед Леной дверь.

Шульгин надоел Лене смертельно. Своим творчеством он на корню задушил проклюнувшееся было у Лены чувство гордости за свой успех и забытое волнение, которое бывает на свидании с молодыми людьми.

«Из раннего» Шульгин дочитал на ее лестничной площадке.

– Замечательно, – сказала Лена устало. – Я провела чудесный вечер. Спасибо вам!

Поэт захватил ее руки.

– Вы не хотите пригласить меня на чашку чаю? Я еще вам почитаю.

Привести этого лохматого домой, где дети, и дальше слушать? А вдруг Володенька вернулся?

– Уже поздно, – сказала она торопливо. – Дети и муж уже, наверное, спят. Вернее, муж не спит, ждет меня.

– Как муж? – поразился поэт. – Алла сказала, что вы разведены..

– Она поторопилась. Мы помирились.

– Но помилуйте, – в голосе поэта звучало обиженное возмущение, – а что буду делать я?

– Поедете домой.

– На чем? Метро уже закрыто.

– На такси.

– На такси у меня нет денег.

Лена ссудила поэту деньги, которые он принял с видом оскорбленного достоинства, и, не прощаясь, стал спускаться по лестнице.

– Сам дурак, – пробормотала Лена, входя в квартиру, – прохожий в прихожей.

Володи дома не было. Лена тяжело вздохнула и отправилась в ванную смывать макияж.

Из зеркала на нее смотрело чужое, замученное, вульгарно декорированное лицо. Зачем все это? Глупости какие. Что она с собой наделала? Как теперь Володя на нее посмотрит? Что подумает? Он ее любит такой, какой она есть в натуральном виде. Или уже не любит? Хотелось плакать, но еще больше спать.