Клонированная любовь: Как две капли - Алексей Борисов

Правда, покамест эта речушка была освоена, главным образом, только браконьерами. И для начала следовало хотя бы разок пройти по ней, чтобы посмотреть, насколько она «плотоходна», промерить глубины, установить места возможных завалов стволами деревьев и спилить наиболее потенциально опасных в этом плане лесных великанов, наметить места, где предстоит поставить кемпинги, расположить плавучие бары, казино, спасательные станции. Короче, нужно было организовать что-то типа экспедиции в необжитые районы Европейской части нашей великой Родины.

К пущей моей удаче, за это дело взялся декан естественно-географического факультета Николай Михайлович Шланцев, с которым я был хорошо знаком по работе на станции юннатов. Он много нам помогал, вел занятия, и теперь, когда встал вопрос об экспедиции, вспомнил обо мне как о человеке, имеющем опыт обустройства быта в экстремальных условиях. Правда, никакого экстрима на тихой речушке не предвиделось, но все-таки предстояло без копейки денег достать где-то полдюжины байдарок (решили плыть на них), более-менее сносные палатки, продовольствие на пару недель и массу прочего барахла, без которого немыслимо мало-мальски серьезное странствие.

Я с энтузиазмом взялся за эту работу. В эти дни отчетливо чувствовалось, насколько чужд мне город. Среди асфальтового пекла яростное июльское солнце своими прямыми обжигающими лучами буквально вбивало мне в голову мысль, что в панельно-многоэтажных джунглях я совершенно не прижился. Не без облегчения вздохнув, я переворачивал эту страницу своей жизни. Предвкушал новую одиссею, пусть и короткую, пусть всего в семидесяти километрах от локального мегаполиса, но со свежим ветром, бьющим в грудь, одуряющим духом соснового бора, с хорошо знакомой работой на открытом воздухе, на свободе, вдали от суеты, чада и проблем большого города.

Бросил клич директорам местных турагентств, и с их помощью приобрел недостающие байдарки и палатки разной степени ветхости (часть водоплавательных и ночлежных средств обещали предоставить сами участники будущей экспедиции). Сам чинил их, оборудовав мастерскую на станции юннатов, привлекая ребятишек из кружков и припоминая свои былые приключения. Короче, жизнь вновь обретала смысл, и жить — хотелось!

Тем более что мудрые головы в региональной администрации успели принять постановление, которым на территории двух или трех разорившихся совхозов создавалась «особая рекреационная зона». Нормальные деньги головы обещали тогда, «когда в проект пойдут серьезные инвестиции», пока же, чтобы как-то поощрить нас с Николаем Михайловичем, ему присвоили звание «научного руководителя особой рекреационной зоны», а мне, соответственно, — «заведующего хозяйством». Понятно, что более хлебные должности будут поделены потом. Но я за чинами никогда не гнался и радовался хотя бы тому, что мои силы и опыт еще могут пригодиться, и тому, что собралась хорошая компания — кроме меня, Николай Михайлович пригласил в экспедицию нескольких аспирантов со своего факультета, пару геодезистов со строительного, и просто нескольких ребят, с которыми ходил в молодости в турпоходы, — и что мы зачинаем интересное дело.

Отъезд был назначен на середину июля. Спонсорский автобус (от щедрот местной пивоваренной компании) должен был довезти до деревушки в верховьях нашей «амазонки», а оттуда нам своим ходом, то бишь вплавь, предстояло возвращаться обратно.

Собрались ранним утром у проходной пивзавода, затащили в салон огромного шведского автобуса байдарки, тюки с палатками и жратвой, покидали удочки, прочую мелочь, сгрудились перед дверью, чтобы курнуть перед отъездом.

— Чего ждем? — теребил я Николая Михайловича. — По сельским дорогам — минимум два часа езды. К десяти утра тридцать градусов в тени будет. Испечемся в автобусе!

— Повариха должна еще подбежать. Напросилась тут одна фрекен в путешествие. — Он лукаво глянул на меня, но я не обратил внимания.

— Пусть добирается до Тутыркина своим ходом. Что мы, пошамать без нее не сумеем? Зачем нам вообще повариха?

— Не гони лошадей, завхоз! Успеем!

Я в нетерпении отвернулся и тут увидел в водительском зеркале заднего вида Ирину. Она быстрым шагом шла от троллейбусной остановки, почти волоча по земле спортивную сумку, и я даже не сразу узнал ее в рубашке-ковбойке и старых, подвернутых до колен джинсах. Когда обернулся, она была уже в двух шагах.

— Ира?!

— Привет, Паганель! Думал удрать от меня, как от той девушки? Не выйдет!

Я так и не понял, каким образом мы начали целоваться. Совсем как в кино — припав друг к другу у распахнутой двери автобуса и не в силах разъять ищущих и нетерпеливых губ. Николай Михайлович достал из своего рюкзака бутылку шампанского и, деликатно прокашлявшись, негромко прокомментировал:

— Наша экспедиция — это, милостивые господа, не просто экспедиция, но еще и свадебное путешествие нашего уважаемого завхоза и не менее уважаемой поварихи! — и хлопнул пробкой.

— Ну, так горько! — крикнул кто-то.

Оторвавшись от Ирины и чувствуя, что внезапные слезы застилают глаза, я пробормотал, словно извиняясь за себя и за нее:

— У нас действительно через два дня должна была состояться свадьба! — Но народ, видимо, уже был в курсе и лез к Николаю Михайловичу с заранее заготовленными кружками; шампанское глуховато шипело, соприкасаясь с алюминиевыми донышками.

— Горько! Горько! Горько!

И прежде чем вновь начать целоваться, Иринка, алея, шепнула мне в ухо:

— Ишь ты, внуков на халявку захотел! Потрудиться придется, папаша!

Нас обвенчали точно в назначенный день в маленькой церквушке крохотной деревеньки, раскинувшей полсотни своих домов на берегах славной речушки, протекающей среди лесов и полей необъятной Среднерусской равнины…