Однажды летом в Италии - Люси Гордон

Маттео вышел по ступенькам из бассейна, накинул на плечи махровый халат и растянулся на шезлонге. Он даже взял книжку, которую Холли купила для него. Раскрыл ее и начал читать, сначала небрежно, а потом с явным интересом. Лиза проснулась и подползла к нему.

— Интересно? — спросила она.

Наконец он взглянул на нее, с трудом оторвавшись от страницы.

— Да, интересно.

— О чем она?

— О человеке, попавшем в тюрьму за то, чего он не делал, и планирующем отмщение.

— А ты когда-нибудь отправляешь невиновных людей в тюрьму, папа?

Судья в ужасе посмотрел на нее.

— Я стараюсь не делать этого. Отправляю в тюрьму только тех, кто, на мой взгляд, виновен.

— А если ты вдруг ошибешься? — безжалостно допытывалась Лиза.

К радости Холли, Маттео не знал, что ответить. Он с отчаянием посмотрел на нее, но она только лежала на траве и посмеивалась.

— Простите, — проговорила наконец Холли, подвигаясь к ним. — Сейчас оставь эту тему, Лиза. Когда ты вырастешь и станешь юристом, то изучишь дела своего папы и расскажешь ему, где он ошибся.

— Хорошо, — кивнула Лиза.

— Спасибо, — поблагодарил Маттео. Определившись с будущим, Лиза вернулась к книжке.

— Он жестоко мстит своим врагам? — спросила она отца.

— Думаю, да. Я еще мало прочел. Расскажу тебе позже.

Лиза довольно вздохнула.

— Как она может быть такой садисткой? — прошептал Маттео, когда Берта повела Лизу по ступенькам в бассейн.

— Она — ребенок. Дети иногда любят доводить родителей.

Холи замолчала, увидев, как вдруг изменилось его лицо.

— В чем дело? Уж не отправили ли вы невинного человека в тюрьму?

— Мне такое неизвестно. Конечно, они все утверждают, что невиновны. И чем более тяжкое преступление они совершили, тем сильнее отрицают свою вину. Самый жестокий на моей памяти — Антонио Фортезе, убийца, который часто убегал от правосудия.

— Тот самый, из-за угроз которого вам потребовался телохранитель?

— Верно. Он клялся, что невиновен. Но обвинение доказало обратное. Как вы знаете, я приговорил его к тридцати годам. Сейчас он в колонии строгого режима.

— Возможно, я зря выбрала для вас именно эту книжку, — вздохнула Холли.

— Почему же? Думаете, меня будут мучить кошмары по ночам? И не надейтесь. Такие типы, как Фортезе, являются неотъемлемой частью моей профессии. Я привык.

— Вот что я вам скажу. Лиза гораздо лучше думает о вас сейчас, когда она знает, что вы можете увлечься хорошей книгой.

— Я давно не получал столько удовольствия от чтения.

В таком настроении он был восхитителен, и Холли напомнила себе, что надо быть осторожной. Пройдет еще много времени, прежде чем между ними установится полное взаимопонимание.

Из-за деревьев появилась озабоченная Анна.

— Signore, к вам…

— Никаких посетителей, я же сказал вам, — рявкнул Маттео.

— Но Signore…

Маттео с раздражением оглянулся, и выражение его лица тут же смягчилось, когда он увидел гостью.

— Mamma!

Лиза вскрикнула от радости и вместе с отцом заторопилась обнять свою бабушку, элегантную женщину, которой на вид было около шестидесяти лет. Маттео представил синьоре Фаллуччи Холли, и она увидела, как пожилая женщина с любопытством оглядывает ее.

— Извините, что не предупредила о своем приезде, — оправдывалась гостья, — но мне вдруг так захотелось вас увидеть…

— Ты же знаешь, что всегда желанна, — тепло отозвался Маттео. — Пошли в дом.

От Анны Холли узнала, что отец Маттео умер, а его мать, Галина, снова вышла замуж. Ее муж был инвалидом, и они жили на юге, на Сицилии, где погода была более благоприятной. Ей пришлось проделать длинное путешествие.

— К нам приехали мои падчерицы, — объяснила Галина по дороге к дому. — Они предпочитают общаться с отцом без меня, поэтому я уехала с чистой совестью. Очень давно не видела свою любимую внучку.

— Я твоя единственная внучка, — заметила Лиза.

— Значит, самая любимая, — улыбнулась Галина. В доме Холли удалилась, не желая мешать им, и увидела их только за ужином.

Берта тоже присутствовала, и Галина приветствовала ее, как старую знакомую. Холли поминутно чувствовала на себе заинтересованные взгляды синьоры Фаллуччи.

Сам Маттео тоже то и дело посматривал на Холли, как будто желая удостовериться, что она производит хорошее впечатление.

Когда ужин подошел к концу, Холли и Галина с полусонной Лизой на руках отправились укладывать Лизу спать.

— Она все никак не хотела уходить, — тихо объясняла Галина, — ей якобы нужно было обсудить с отцом криминальное дело.

— Криминальное?

— Что-то связанное с книжкой, которая им обоим понравилась. — У нее заблестели глаза. — Думаю, это ваших рук дело.

— Да, я купила для судьи триллер, чтобы он мог хотя бы ненадолго отвлечься от работы.

— Понятно. Теперь я понимаю, почему Маттео так много говорит о вас. Мы часто созваниваемся, и он всегда отзывается о вас исключительно хорошо. Конечно, он очень скрытный, но тем не менее рассказал мне о том, как хорошо вы относитесь к Лизе и как благотворна для ребенка ваша забота. Поэтому мне стало любопытно, что это за замечательная личность, и я решила сама познакомиться с вами. Теперь, когда мы встретились, я вижу, что мой сын не преувеличивал.

— Интересно, что именно Маттео рассказывал вам обо мне.

— Он сообщил все, что мне нужно знать. Если есть еще что-то, он расскажет мне в свое время. Мне кажется, мой сын начинает влюбляться в вас.

— Ну, нет, — возразила Холли. — Слишком быстро.

— Почему?

— После тех чувств, которые он испытывал к…

— Вы думаете, он все еще тоскует по Кэрол? После того, как она с ним поступила?

— И все же прошло еще слишком мало времени. Ему надо отойти от шока, — настаивала Холли.

— Вы мудрая женщина. Вы поможете ему восстановиться. И тогда…

Холли покачала головой.

— Об этом не может быть и речи.

— Он привлекательный мужчина, с хорошим положением в обществе, а вы любите его ребенка. Вполне возможно, что полюбите и его.

— Вряд ли это возможно, — твердо ответила Холли. — Слишком много помех.

— Вы кого-то любите?

— Любила раньше. Но не теперь.

— Понятно. Простите меня за излишнее любопытство. Я больше не буду лезть не в свои дела.