Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

– Какая прелесть этот маленький столик на трех ножках! – воскликнула Гэбриэл. – Может, и мне имеет смысл поучаствовать в аукционе?

– Он не чудовищно ценный, так что все зависит от того, какую цену ты готова заплатить. Должен тебя предупредить, что аукционный зал предназначен для того, чтобы уговаривать покупателей заплатить за какой-либо предмет цену, максимально превышающую ту, за которую его можно было бы приобрести в магазине. Но именно этот столик – не раритет, так что тебе может и повезти. Приходи на аукцион – тогда и узнаешь.

– Разумеется, я приду на аукцион. Ведь ты же не думаешь, что я пропущу это зрелище, когда будет продаваться Генриетта? Кстати, кто твой аукционист?

– Я сам. – Адам расплылся в улыбке. – И, как говорят, весьма неплохой.

Гэбриэл пошла посмотреть экспозицию произведений искусства. Там было несколько ценных вещей, в высшей степени пригодных для продажи, но не было ни одной, которая могла бы сравниться с синглтоновским портретом.

– Генриетта будет звездой этого шоу, – заметила она. – Между прочим, ее рама – тоже произведение искусства, но, к сожалению, находится не в лучшем состоянии. Если не считать поверхностной очистки, я оставила ее в покое.

– Годится. – Адам посмотрел на часы. – Пошли. Пора закрываться.

К тому времени, когда аукционный зал был надежно заперт на ночь, пошел небольшой дождь. Адам отвез Гэбриэл обратно на стоянку.

– Я поеду за тобой до «Хэйуордза», мы включим везде свет, а потом я повезу тебя в Стейвли, – сообщил он ей. Потом наклонил голову и поцеловал ее. – Будь внимательна за рулем – я еду следом за тобой.

Пока Гэбриэл ехала от Пеннингтона до «Хэйуордз-Фарм», погода ухудшилась. Набросив плащ, она выскочила из машины, прихватив свои покупки, и под проливным дождем кинулась отпирать дверь. Адам затормозил рядом с ее машиной.

– Подожди меня, – приказал он, подбежал к ней и взял у нее пакеты.

Гэбриэл испытывала благодарность за то, что, пока они зажигали свет по всему старому дому, полному теней, рядом с ней ободряюще маячила его высокая фигура.

– Ты бы хоть намекнул, что у тебя запланировано на сегодняшний вечер, Адам. Надо ли мне переодеваться?

Он покачал головой.

– Нет. Ты идеальна в любой одежде.

Гэбриэл выпросила несколько минут, чтобы привести себя в порядок, и потом сбежала вниз, не пугаясь никаких скрипов и потрескиваний, потому что в холле ее ждал Адам. Когда она оказалась у основания лестницы, Адам притянул ее к себе и поцеловал долгим поцелуем.

В обществе Адама время приобретало чудесную способность пролетать незаметно, так что Гэбриэл показалось, будто поездка в Стейвли закончилась, едва успев начаться. Когда Адам остановил машину перед Стейблз, он велел Гэбриэл оставаться на месте, пока он отпирает дверь, потом вернулся обратно и бегом провел ее внутрь.

– Чай с булочками, – объявил он, когда они вошли на кухню.

«Булочки» оказались французскими пирожными, полученными из того же источника, что и ленч.

Адам расставил на подносе чашки и тарелки, Гэбриэл заварила чай, он перенес поднос в гостиную.

– Я поверну диван и разожгу огонь, – сказал Адам, глядя на сплошную завесу дождя.

– Разводить огонь в июне? – удивилась Гэбриэл и тут же рассмеялась, потому что Адам повернул выключатель и поленья, которые она приняла за настоящие, мгновенно охватило пламя.

– Газ в баллонах, спрятанных под диким виноградом на задней стене дома, – сказал он с довольным видом, поворачивая диван так, чтобы можно было сидеть лицом к камину. – Терпеть не могу убираться после натурального огня.

– Я тоже, – сказала Гэбриэл, сворачиваясь клубочком в уголке дивана. – Жаль, что у папы в «Хэйуордзе» нет такого камина, как у тебя.

Адам наполнил две кружки крепчайшим чаем, устроился на другом конце дивана и подал блюдо с пирожными.

– Фруктовые пирожные с абрикосами хороши, но может быть, что-то из этих глазированных больше тебе по вкусу?

– Они все мне по вкусу. Их будут подавать у Анри сегодня вечером? – спросила Гэбриэл, беря абрикосовое пирожное.

– Не исключено. Я как-нибудь свожу тебя туда поесть. Анри – гениальный кулинар.

– А эти пирожные тоже делал он?

Адам усмехнулся.

– Вообще-то пирожные делает его жена, но так как Анри считает, что хорошими поварами бывают только мужчины, то этого факта он не афиширует.

– Бедная женщина! Трудится, не получая никакого признания.

– Ну, я бы так не сказал. Северин – устрашающая леди.

– Не могу представить тебя боящимся какой бы то ни было женщины.

– Да ты сама внушала немалый страх во время нашей первой встречи!

– Только из-за того, что ты был чертовски уверен: стоит тебе щелкнуть пальцами, как я тут же все брошу и кинусь исполнять твои желания, – ответила она.

Адам испытующе посмотрел на нее.

– Знаешь, Гэбриэл, я многое бы отдал, чтобы узнать, как Гарри заставил тебя передумать.

Но так как отец взял с нее клятву не заговаривать о том, что Адам одалживал ему деньги, то Гэбриэл решительно покачала головой и переменила тему разговора:

– Если хочешь, я могу позже что-нибудь приготовить.

– Нет. У меня все схвачено.

– Как всегда. – Она стала пить чай, с любопытством глядя на него поверх чашки. – Что ты обычно делаешь в субботу вечером?

– Я принадлежу к кругу друзей, которые довольно регулярно встречаются. Мы идем куда-нибудь поесть или посидеть в одном из ночных заведений, о которых я говорил. Структура у нас не жесткая, и число участников меняется. Иногда я к ним присоединяюсь, иногда нет. Бывает, я даже приглашаю их сюда поужинать за моим знаменитым трапезным столом.

– А как сюда вписывалась Делла?

– А никак. Однажды я был в Лондоне на аукционе и встретил Деллу в подземке. – Адам улыбнулся, вспоминая. – Был час пик, ее швырнуло на меня, и с того момента события развивались довольно быстро. Так что какое-то время я на выходные ездил к ней в Лондон.

– И с тех пор ты не встречался с друзьями?

– Нет. – Он положил руку на спинку дивана. – В тот день, когда я порвал с Деллой, я нашел портрет. А это привело меня к тебе. И с тех пор твое общество – это все, чего я хочу.

Гэбриэл заговорила не сразу.

– Ты уверен, что это у тебя не от разочарования? – наконец спросила она.

– Абсолютно уверен. – Адам отвернулся и стал смотреть на пламя в камине. – Нам было неплохо вместе, но сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне странно, что это длилось так долго.