Бандитский подкидыш - Ирина Шайлина

Но – хватит. Пока хватит. Хватаю Катьку, под себя подминаю, так, что она только пискнуть и успела. Мне кажется, ей нравится чувствовать мою силу. Покоряться ей. Обхватила мою спину ногами, на ней штаны какие-то колкие, как спит в них? А потом лизнула плечо, слизывая кровь с царапин, от чего мне совсем крышу снесло. Одна мысль только – кровать ужасно старая. Не разбудить бы ребёнка скрипом. Я не переживу просто, если он проснётся сейчас, когда Катя подо мной вся, а колючие штаны преграда легко устранимая.

Утром она стояла за дверью. Младшая сестрёнка Расула. Я не знал даже, родная ли – в хитросплетениях этой семьи было не разобраться так просто, да и неинтересно мне было. Главное то, что поддержку он обещал, а она мне сейчас нужна.

– Приехал, – улыбнулась она, как ни в чем не бывало, хотя я уверен, что подслушивала. – Здесь же слишком узкая кровать, мы тебе на втором этаже постелили, там комната лучше.

Я немного удивился. Если бы не сестрёнкой Расула была, которую я ещё тонконогим подростком видел, нагрубил бы. Но полностью злость сдержать не удалось.

– Так почему вы не дали эту комнату моей женщине и моему сыну?

Девчонка полыхнула глазами и унеслась взметнув полами юбки. Я приоткрыл дверь и заглянул обратно в комнату. Спят. У Льва на щеке отпечатался уголок пушистого одеяльца, у Катьки лица не видно за копной растрепанных после ночи волос. Мои. И будут моими.

Коридор длинный и тёмный. Я бывал здесь и раньше, Расул, несмотря на всю свою странность имел достаточно приличный вес в криминальной среде. Я знал, куда идти. Через череду пристроев первого этажа до отдельного флигеля, где у него кабинет. У дверей сопит носом парень, видимо, охранник. При виде меня встрепенулся, заглянул в кабинет, затем кивнул мне.

– Рано встаёшь, – одобрительно крякнул Расул, – кофе будешь?

Я принял крошечную чашку, не сломать бы в руках, подошёл к окну. Там – мои люди. Проснулись тоже. Саша выгнал их на бетонный двор и заставил разминаться. Шесть человек. Много это или мало? Если вспомнить сколько людей за мной шло ещё несколько недель назад – мало. Чертовски мало. Но ещё недавно я лежал один в машине, истекая кровью, один совсем, даже сына отдал. Если так подумать – то много.

– Не армия, – сказал Расул.

– Армия, – скорее из вредности ответил я. Из желания делать наоборот.

Потому что никому не мог верить. Уж явно не после того, как меня предал мой же начальник безопасности, мой друг, с которым когда-то кровь проливали, почти брат.

– Я дам тебе людей, – сказал из-за спины Расул.

– Я и так доверил тебе самое дорогое, – возразил я. – Я не буду воевать открыто. Я взрослее стал. Умнее. На мне теперь ответственность.

– Как знаешь, – кивнул Расул.

Я смотрел на двор. Кофе уже закончился. Ребята отжимаются, с неба моросит дождь, хлещет прямо по их голым плечам. Думаю о том, что уехать нужно. Что Катя не захочет отпускать. Что вообще приезжать не стоило – лишний риск. Что у Льва зуб…полумать только – зуб. Настоящий. Я сам видел, фонариком в рот светил, а Лев морщился и ругался.

– Девчонка твоя, – сказал я. – Черноглазая. Крутится возле моих.

– Бабы, – развёл руками он. – Что с них взять? Хлопот много, да и вреда особого нет.

Я мог бы поспорить, пример у меня был – жена. Когда я о ней думал, о том, что она ложилась под него, мечтала, чтобы я умер, ревности нет. Даже злости теперь, после того, как Катю встретил, не очень много. Но желание восстановить справедливость велико. А ещё понимание того, что просто так в покое уже не оставят. Либо я их, либо они меня. Иного варианта нет.

– Смотри за моими, – снова сказал я. – Цена велика.

На стол одна за другой падали пачки денег. Господи, благослови деньги! Сейчас, я как никогда был рад, что они есть. Ими я покупал людей, оружие, жизнь своему сыну.

Лев не спал остаток ночи, позволив мне урвать только час с Катей. Зато сейчас – досыпал. И Катька с ним спала. Волосы рыжеватые по подушке, в одеяло закопалась почти целиком – холодно. Когда Лев проснулся, я его подхватил, сам развёл смесь, вынес на улицу, благо дождь кончился. Не на передний двор, подальше от глаз. От любых, даже своих людей. Лев гулил, я думал о няне. О том, что вот так будет гулять воскресным утром. И мне не страшно будет – мир снова безопасен для моего сына. А у меня – Катя.

В комнату мы зашли тихо, и Лев вполне мирно настроен, но Катька проснулась сразу. Глаза распахнула сонные, молча на меня минуту смотрела, словно оценивая.

– Снова уедешь, – констатировала она. – И меня не возьмёшь.

– Не возьму, – согласился я. – Опасно там, Катька.

– Везде опасно. А тут ещё и паршиво.

Я её поцеловать хотел, а она все уклонялась. От этого на душе как-то горько. Так нельзя прощаться. Ловлю её в охапку, целую крепко-крепко – вот, как мужиков провожать надо. Сдаётся, приоткрывает губы. Солёные – ревёт опять.

– Я скоро тебя заберу, – обещаю я.

И сам в это верю.

– Да, – почти равнодушно отвечает Катя. – Всё нормально.

Ухожу. На пороге дома медлю. Затем возвращаюсь. Не в нашу комнату. Иду на бабскую половину – тут живут те, кого Расул ещё замуж повыдавать не успел. От томной старшей девицы, до пятилетней беззубой малышки. Дочери, племянницы. Наверняка и жена здесь есть, а то и жены, поди Расула пойми.

– Эй, – зову я, так как все её могу вспомнить имени. Но девушка сразу понимает, что я о ней. Улыбается, вскакивает на ноги, из комнаты навстречу мне выбегает. Ждёт, смотрит. А я…неловко могло бы быть, но если честно, плевать. – Катю не трожь, сына моего тоже. Близко не подходи.

Бабам доверия нет. Говорю жёстко, чтобы точно дошло. Девчонка мрачнеет, но тоже плевать. Мне скорее нужно свои дела делать.