Запрет на студентку - Мария Летова

Выяснить это можно только опытным путем, как раз с этим я бы не стал торопиться.

Возможно этот вопрос отвалится сам собой, когда наше общение зайдет в тупик, толком не начавшись. В моей жизни такие несовпадения с женщинами случались часто. В таких случаях я предпочитаю не пинать дохлого осла, правда это осознание пришло с опытом.

Бросив на меня взгляд из-под пушистых ресниц, Люба прогуливается им по моей груди и рукам.

Принимаю это стоически, перехватывая этот взгляд своим.

Кусает губу и погружается в меню, но я прекрасно вижу, что она заставляет себя помалкивать изо всех сил. Искать темы для разговоров для нее не проблема, это я уже отлично уяснил. Как и то, что она была права — ее оценки занижались. Диктовать Алёне рекомендации в отношении одной единственной студентки я не могу, поэтому пришлось переоценить нескольких, а если ситуация не выправится… что ж, на этот случай у меня есть новый просторный кабинет.

Взяв со стола свое меню, предполагаю:

— Хочешь что-то спросить?

Подняв на меня глаза, интересуется как бы между делом:

— У нас… эм-м-м… свидание?

Всерьез задумываюсь.

Юмор ситуации заключается в том, что ни единому человеку вокруг не пришло бы в голову, что у нас может быть “свидание”. И это отсылает к причинам, по которым никакого, твою мать, свидания у нас быть априори не должно.

— Предлагаю оставить этот вопрос открытым, — смотрю на нее поверх меню.

Рыжие тонкие брови сходятся на переносице. Кажется это означает, что мое предложение отклоняется. С интересом наблюдаю за тем, как вращаются колесики в ее голове и дуются губы.

Девчонка.

— Мне овощное пюре и печень… — вручает подошедшей официантке меню. — Латте с карамелью и… один “Медовый месяц”. Спасибо.

— Стейк, овощной салат и бутылку минеральной воды, — отдаю свое меню, складывая на груди руки.

Метнув в меня взгляд исподлобья, Люба отворачивается к окну, за которым метёт.

Не могу перестать на нее смотреть. И это не в первый раз. Черт…

— Хотите сыграть в игру? — спрашивает деловым тоном, продолжая смотреть на то, как мою машину прямо на глазах засыпает по самую крышу.

Ее щеки заметно розовеют.

— В игру? — переспрашиваю.

— Да, — переводит на меня глаза. — Если я выиграю, вы меня поцелуете.

Я должен был догадаться.

“Девятнадцать лет”, — напоминаю себе. — “Че ты хотел?”

Игры в поцелуи. Ладно. Предположим.

— Этой игрой ты предлагаешь закрыть вопрос “свидания”? — интересуюсь.

— Это называется “гамбит”, — растягивает в фальшивой улыбке губы. —

Ход, чтобы сдвинуть игру с мёртвой точки.

Не совсем так, но мне без разницы, как “это” называется. Ее рот — это то, чего мне хочется и без всяких игр с тех пор, как увидел его две недели назад.

— А если выиграю я? — просто из любопытства.

— М… — пожимает она плечом. — Тогда я вас поцелую.

Выгибаю брови.

— У этой игры существуют альтернативные версии?

— Нет.

В голубых глазах пляшут фейерверки.

Вздохнув, осматриваю полупустой зал.

Отшиб города в разгар новогодних праздников. Самое “то”, чтобы сыграть в игру, в которой я собираюсь прицельно и взвешенно проиграть.