Отпуск с осложнениями - Лина Манило

Есть такая порода баб, которые просто уверены: их невозможно забыть и бросить. Аня как раз из таких. Дёрнул меня чёрт пару месяцев назад связаться с ней на одной вечеринке – прилипла, как банный лист, не оторвать.

– Вадим, ты козёл, но я люблю тебя.

Аня красивая: ноги, задница, грудь – уверенная тройка, волосы – всё в ней дышит сексом, но с ней отчаянно скучно. До ломоты в челюсти и сонного паралича скучно.

– Аня, езжай домой, поспи, отдохни. Ты же в сталкершу превращаешься.

Я так сильно устал от неё и её концертов, что хочется отмотать время назад и не ходить на ту чёртову вечеринку. А если и пойти, то ни в коем случае не пить виски. Чтобы снова не вляпаться в это дерьмо.

– Но у нас же было всё хорошо, – удивляется, хотя ничего хорошего, кроме секса, между нами не было. – Ты нашёл себе кого-то другого?

Хочется гаркнуть ей в лицо: да, нашёл. Чтобы успокоилась и оставила меня в покое.

– Аня, пока я ещё могу держать себя в руках, просто уйди.

Я подталкиваю её под спину к выходу. Потом я устрою разнос сотрудникам, которые пропустили её сюда, но сейчас мне нужно и важно избавиться от рыбки-прилипалы.

– Просто уйди. Давай расстанемся по-человечески. Это не сложно.

– Ну скажи, ты себе другую нашёл? Признайся!

Так, это уже точно никуда не годится. Достала. Я останавливаюсь в пяти шагах от выхода, делаю глубокий вдох, но помогает слабо.

– Слушай сюда, – не выдерживаю, потому что уровень глупости достигает критической отметки. – Я тебя не люблю, никогда не любил и не полюблю. Мы просто трахались и ничего больше. Пойми ты уже, это не сложно.

Я бы ещё многое мог сказать, потому что довела до ручки, но, кажется, ей уже хватит. Губы подрагивают, глаза стремительно наполняются слезами, но с некоторыми иначе не получается. Иногда приходится быть жестоким – такова жизнь. Ведь до последнего пытался оставаться приличным и уравновешенным. Даже, когда она орала под чужими окнами, пытался не сделать ей больно. Но, видно, иначе не понимает.

– Можно я тебя обниму на прощание? – всхлипывает, но мой ответ её, кажется, волнует меньше всего: виснет на шее, вытирая хлынувшие из глаз слёзы о мою футболку.

И вот, когда мне кажется, что ничего хуже нелюбимой рыдающей девушки на моей груди сегодня уже не случится, за спиной щёлкает замок. Почему я не удивлён? Надо было запереть Катрин, слишком бдительная она.

Аня, будто специально, обнимает меня ещё крепче, а я думаю о том, какой же я придурочный идиот. Готов ругать себя последними словами, только ничерта это не изменит.

– Блядь, – вырывается на волю, потому что буквально спиной чувствую взгляд Катрин. – Аня, иди отсюда.

Отрываю её руки от себя, она вытирает кулаком слёзы и, к моему облегчению, всё-таки уходит.

– Я бы сказал, что это не то, что ты подумала, но не стану.

Поворачиваюсь к Катрин, а она стоит, уцепившись в дверь и молчит. По выражению лица совсем ничего не могу прочитать, хотя, уверен, что мыслей в её голове нынче предостаточно.

– Поехали домой, – говорит Катрин, а я практически уверен, что то хрупкое доверие, что зародилось между нами, рассыпалось на миллионы осколков.

Теперь Катрин быстрее палкой меня ткнёт прямо в глаз, чем позволит себя поцеловать. Ну и хрен с ним, будем решать проблемы по мере их поступления.