Отпуск с осложнениями - Лина Манило

Вадим всё ближе и ближе – улица наша слишком узкая, потому ему достаточно пяти шагов. Руки в карманах, лицо непроницаемое, а я смотрю на него, не отрывая взгляда. Вот зачем он здесь нужен? Хотя так Антон больше не будет ко мне ручонки свои тянуть загребущие.

– Добрый вечер, – Вадим останавливается рядом с Антон, и я невольно сравниваю их. И да, сравнение не в пользу последнего. – Катрин, помощь нужна?

– С чего бы это? У меня всё хорошо, спасибо.

Интересно, как долго он наблюдал за нами и как много видел.

– Я Антон, – протягивает ладонь для рукопожатия, но Вадим её игнорирует. Даже не смотрит в сторону моего нового знакомого.

Зато смотрит в упор на меня, а я умру лучше, чем покажу, что меня смущает его взгляд.

– Приятель, я не знаю, кто ты такой, но мы вообще-то здесь разговаривали.

– Заглохни, – почти ласково просит Вадим, а Антон хмурится.

– Вадим, я не знаю, зачем ты здесь, но у меня всё хорошо.

– Ага, я видел.

Мне не нравится его тон, не нравится тяжёлый мрачный взгляд, от которого у меня мурашки по коже.

– Вадим, иди домой, я сама…

– Приятель, девушка же попросила.

Нет, Антон определённо герой не моего романа.

– Тебя я тоже вообще-то попросила отойти, – говорю, а Антон округляет глаза до размеров блюдца. Честное слово, сейчас выпадут и по земле покатятся.

Вадим поворачивается к Антону, и на мгновение мне мерещится, что он сейчас разобьёт ему нос. Даже будто бы запах крови в воздухе ощущаю. Только петушиных боёв мне не хватает для полного счастья.

– Если ещё раз к ней сунешься, я тебя кастрирую. У меня рука набита, даже ойкнуть не успеешь.

– Быдло оно и есть быдло, – выплёвывает Антон и, даже не посмотрев на меня, стремительно уходит.

Пара мгновений, а его и след простыл.

– Взял и такого парня спугнул, – замечаю, а голос больше на писк полевой мыши похож.

– Могу догнать и вернуть, если он тебе дорог, – усмехается Вадим, а я отрицательно машу головой. Ни в коем случае!

– На надо, пусть катится подальше, небыдло.

Ёжусь, хотя на улице тепло, но меня почему-то знобит.

– Насчёт кастрации я не шутил, кстати, – Вадим смотрит на меня, внезапно став серьёзным.

– Ты всех девушек готов таким образом обезопасить?

– Нет, только тебя.

В его словах убеждённость, которой невозможно не поверить. Да только воспоминания, как та девушка висела на нём в коридоре, не дают покоя. Ну не могу я выкинуть это из головы, не получается. Хотя я стараюсь.

– Ты злишься на меня, – не спрашивает, утверждает, а я берусь за круглую ручку, чтобы наконец попасть уже сегодня домой.

– С чего бы это вдруг?

– Я же вижу, – снова эта его усмешка, от которой я таю и психую одновременно. – Просто признайся, что тебе не всё равно. Кем меня считаешь? Кобелём? Одну в кабинете целу́ю, вторую в коридоре зажимаю. Так думаешь? Я же по глазам вижу.

Экстрасенс чёртов, видит от всё.

– Я никем тебя не считаю. Я даже не думаю о тебе вообще. Вот даже сейчас стою тут, вижу тебя, и не думаю о тебе.

– Ты же смелая, Катрин. А сама боишься. Как зайчонок трясёшься.

– Хватит твоих животноводческих аналогий! – почти кричу, потому что от самомнения уважаемого ветеринара у меня никакого терпения не остаётся. – Просто смирись, что о тебе не думают и твои обжиманцы с бабами могут волновать далеко не всех. Меня не волнуют. Всё, смирись! Можешь хоть всех женщин в мире перещупать, мне всё равно.