Завод по производству облаков - Агата Санлайт

– Я не врала! – возмутилась я.

– Неужели? Фантазировала? 

– Это ты нафантазировал себе бог весть что! – не выдержала я.

– Правда? То есть это не ты говорила мне позавчера в моем доме, что у тебя не осталось родственников в Москве? Единственная дальняя родственница уехала в Саратов к дочери? Не ты мне это рассказывала?

– Она уже вернулась и заболела…

Боже, что я несла?! Я бы сама в подобное никогда не поверила.

– Вот так сразу? Неожиданно! Причем, готов поклясться, когда я вчера вечером заходил, ты никуда не собиралась… А может, звонил муж, о существовании которого в нашем отделе кадров ничего не знают? И думают, что ты не замужем?

Я не понимала, чего он добивается, и ощущала себя рыбой, пойманной на крючок. Орлов подсек и теперь все тянул и тянул за удочку. И скоро я окажусь в его руках. Дело времени.

А мне нечем было крыть. Он явно смотрел мое личное дело. От этой мысли холодок пробежался по телу и сосредоточился в желудке.

Я судорожно глотала, слова застревали в горле.

Смотрела на Орлова как затравленный зверек на охотника. Но Александр никогда ничего не делал наполовину. Этого за ним не водилось уж точно.

Он вдруг сорвался с места и через секунду навис, поставив руки над моей головой, буквально закрыв своим телом и любой путь к бегству и даже свет.

Я вжалась в стену, пытаясь поймать отголоски связных мыслей, придумать как действовать…

И в эту минуту Орлов наклонился к моему лицу и, пахнув в щеки горячим воздухом, выпалил:

– Твоя ложь бессмысленна. Теперь я все знаю! Можешь не отпираться!

6

Ульяна

По спине пробежался неприятный холодок. Так ужасно я себя еще никогда не чувствовала. Александр Орлов понял. Узнал, что Митюшка – его сын.

Он все знает...

Мысли камнями давили на грудь и плечи, так что я инстинктивно сгорбилась. Панические идеи метались в голове. Схватить ребенка и уехать туда, где он нас никогда не найдет? Но как, если я стою перед ним в кабинете. А рядом уже никого, потому как рабочий день закончился.

Продолжать отпираться, чтобы он убедился в собственной ошибке?

Пригрозить, что подам в суд на алименты? Сколько он там должен мне за девять лет, интересно? 

Я в ужасе смотрела на Орлова, который навис надо мной неизбежностью положения, не двигался и не спускал с меня взгляда. Сжалась и замерла, в ожидании следующих слов Александра.

Мысли, как он мог по моему личному делу узнать про свое отцовство, у меня не возникало. Когда ты на грани истерии и паники, все разумное и рассудительное в голове не задерживается. А дикости и глупости, напротив, валом валят.

Александр не спешил продолжить беседу. Кажется, он наслаждался произведенным эффектом и моей пришибленностью. Я тоже не могла ни на что решиться.

В кабинете повисло тягостное молчание, аж в ушах зазвенело.

Наконец, когда я уже готова была хоть что-то ему сказать – все равно что, лишь бы прервать затянувшуюся паузу, – Орлов сам нарушил ее:

– Почему? Какого черта ты от меня все скрыла? – В его вопросе было столько претензии, что мне стало совсем не по себе.

Нет! Он, реально, не понимает? В самом деле, считает, что может винить меня в случившемся? После того как сбежал, бросив меня беременной?

М-да. Похоже, наши границы хорошего и плохого крайне далеко друг от друга. Примерно как Россия и Франция.

Вряд ли Орлов что-то поймет.

Внутри зародился жгучий протест. Да чего я его боюсь, в самом деле? Пусть попробует что-то доказать! Фиг ему, а не тест ДНК! А без него я буду утверждать, что к сыну Орлов не имеет никакого отношения! И между нами ничего нет.

Орлов ждал моего ответа, не дотерпел, пока докручу в голове ругательства и возмущения, и продолжил в прежнем стиле:

– Нет, я понимаю, ты была обижена. Но почему бы не сказать все честно? Я, что, не человек? Почему ты мне не призналась в первый же вечер?

Ага! Держи карман шире! Еще в чем тебе признаться? В любви? Вот же козел! Как был козлом, так и остался. И как я в юности этого не понимала?

Определенно, у меня был период помешательства.

– Уважаемый Александр Станиславович! – намеренно перешла я снова на деловой тон. – Я убедительно прошу вас не вспоминать про события давних лет. Вы никогда не были частью моей жизни и – уж тем более – жизни моего сына. Поэтому я считаю, лучше всего разойтись и больше не вспоминать о той роковой ошибке. Я не думала, что мы снова встретимся. И не собиралась искать вас или с вами связываться. Я не лезла в вашу жизнь и вашу семью. Вы когда-то ясно дали понять, что я никогда не была и не стану частью всего этого. Если же теперь вам хочется вернуть утраченное после гибели близких, убедительно прошу вас не делать это за счет меня и моего ребенка! Моего, слышите!

Я знала, что коснулась едва затянувшейся раны Орлова. Он аж скривился и насупился, как обиженный мальчик.

Нет! А чего он хотел, собственно? Что я брошусь ему на шею, начну рыдать и просить не отнимать сына? Или даже сама лягу под него?

Ну, серьезно? Что за претензии?

– Я-а-а… Не пытался заменить вами с Димой что-то… – нервно протянул Александр. Все его бравурные возмущения резко сошли на нет. Орлов прикусил губу и разговаривал уже без прежнего запала. – Уля. Я просто хотел узнать вас получше. Поверьте, меньше всего я хотел обидеть вас или ребенка. Ну, могли же вы мне честно все рассказать?

– Зачем? – возмутилась я. – Зачем я должна была вам что-то рассказывать?

– Не должны, – неожиданно примирительно согласился Орлов. – Вы ничего мне не должны. Тогда вышло… некрасиво…

О как! У нас есть даже склонность к самокритике?

Не то чтобы прямо разительная, но зачатки хотя бы.

– … Но зачем скрывать, что мы знакомы и между нами были… близкие отношения? – Орлов говорил тихо и почти проникновенно.

Но меня не проняло – я слишком вошла в раж и защищала сейчас, прежде всего, Митюшку. Если Орлов не хотел его забрать, значит, он пытался стать отцом. А этого нам тоже не надо. Спасибо, пусть гуляет дальше.

Мы жили без него