Избранница герцога - Элоиза Джеймс

Тут же решила вмешаться и Энн:

— Не могли же это быть дети Лизетт? Какой это был бы ужасный скандал! — усмехнулась она. — Элинор и помыслить о такой беде не могла, это был бы настоящий шок для нее.

— Теперь я это понял, — произнес Вильерс, побледнев от гнева.

Элинор уже пожалела о сказанном, но не спешила сдаваться.

— Вы хоть примерно представляете возраст ваших детей? — спросила она, с мучительным наслаждением провоцируя его.

— Разумеется. И прошу извинить меня, я должен удалиться. — Он стремительно оставил их, даже не поклонившись на прощание.

— Дорогая Элинор, — задумчиво произнесла сестра, — твой будущий супруг ушел от нас в не слишком хорошем настроений. А ведь я учила тебя, что надо быть очень осторожной в своих замечаниях, когда имеешь дело с этой настырной мужской породой.

— Он может стать моим супругом, но может и не стать. — Спокойно сказала Элинор. — Будущее покажет. К тому же моя грудь постоянно мерзнет, и тебе не вынести такого надругательства над портновским искусством, которое сейчас последует. Я собираюсь укрыться шалью. Оставь меня, пожалуйста, на время одну.

— Поверь, я искренне желаю, чтобы ваша свадьба состоялась. Он страшно богат. И эти его мужественные плечи, знаешь, когда я думаю о них... Однако быть мокрой овцой тоже не следует, если хочешь нравиться этим самцам.

— Ты помнишь ту планку, которую я поставила в самом начале? — спросила Элинор. — Мой герцог должен быть хотя бы не глупее моего щенка. Но тот, кто так всерьез поощрял страхи Лизетт перед маленьким Ойстером, несомненно, глупее последнего. Я не собираюсь отступать от своих стандартов.

Щенок выразительно тявкнул при звуке своего имени, как бы подтверждая сказанное Элинор, и показал свою черную мордашку из-под кресла.

— Не стоит недооценивать Вильерса, — возразила Энн.

— Гораздо важнее то, что я недооценила Лизетт, — отрезала Элинор. — Она успела слишком хорошо отшлифовать свой образ изысканной томной леди.

— Вряд ли она притворялась в тот момент, — сказала Энн. — Все выглядело слишком естественно, поэтому ей и удалось слегка зацепить Вильерса. Но хватит уже о ней; неужели ты смотришь на нее как на серьезную соперницу? Ее все считают глупенькой, и ее последняя выходка является лишь иллюстрацией к сказанному.

— Не думаю, что она захочет пойти с ним под венец, — сказала Элинор. — Ведь у него шестеро детей.

— Не детей, а бастардов! — уточнила Энн с присущей ей откровенностью. — Интересно, что скажет наша мать об этом маленьком пунктике в брачной анкете твоего жениха. Что же касается Лизетт, тут ты, возможно, права. Лизетт глупа, но вряд ли она, с ее утонченностью, придет в восторг от того, что к ее собственному отродью добавятся еще шесть чужих. От них уже не отмахнуться так легко, как от приютских, которых она приглашает к себе поиграть на часок.

— У Лизетт настроение меняется, каждые пять минут, — согласилась Элинор. — Сейчас она улыбается Вильерсу, но посмотрим, что будет завтра или даже сегодня за ужином.

— Сколько же всего интересного таит в себе наш визит! — воскликнула Энн, поднимаясь. — И вытащи, наконец, своего щенка из-под кресла. Надо проверить, нет ли там лужицы.

— Он недавно бегал по травке, — сказала Элинор.

— И все-таки посмотри на всякий случай, — продолжила Энн. — У твоего Вильерса великолепные плечи, ты и сама наверняка заметила.

— Возможно.

— Я, кстати, согласилась выйти замуж за Джереми отчасти потому, что у него очень красивый нос.

— Из-за носа? — удивилась Элинор.

— Ну и еще из-за кое-каких приятных вещей, «его семейных драгоценностей», — добавила Энн.

Элинор устало вздохнула.